– Я объелся, – простонал Чарли, потянувшись всем телом и почесав себя под мышкой. – Пожалуй, мне нужно выйти помочиться.
– Такие подробности никому не интересны, – сказала Элли многозначительно. – Это некрасиво. Но я попрошу тебя целиться поточнее.
– Вот именно, – вставил я нечто не очень вразумительное, потому что был занят расчетами положения солнца, а оно, пусть и невидимое сейчас, уже нырнуло за западный хребет, что означало официальное наступление вечера – то есть времени приступить к спиртному. – Просто будь аккуратнее, Чарли. Эта каменная плитка смертельно опасна, когда мокрая.
Наступающий тусклый мрак уже окутывал кухню тенями меланхолии, оплетал все паутиной уныния, смешанного с ностальгией.
– Ладно, давайте зажжем свечи, – встрепенулся я. – Нам сразу станет веселее.
– Почему бы и нет? – ответил Сэнди. Он опустил голову на сложенные на столе руки и направил рассеянный взгляд на чернильную, мокрую мантию подкрадывающейся темноты за окном. – К черту экономию. Рождество все-таки.
– Всем скучно, в этом дело, – заявила Элли. – Нам нужно какое-то занятие, которое подняло бы нам настроение. Думайте!
– О, придумал: я налью себе большую порцию джина с тоником, – объявил я и направился к буфету. – Лично у меня от джина настроение всегда улучшается. Где-то тут у нас была бутылочка «Шоригэ» с Менорки. Кто-нибудь хочет тоже?
Все покачали головами.
– Ну что вы сидите как в воду опущенные! – воскликнул я. – Сегодня же праздник. Шерри, Элли? А тебе, Сэнди, пива?
– Спасибо, пап, нет. Я слишком наелся индейкой и всем остальным.
– Я тоже пас, дорогой.
– Как хотите, – сказал я, восхищаясь старомодной глиняной бутылкой джина с маленькой ручкой у самого горлышка. – Тебе нужно попробовать джин с апельсиновым соком, Элли. Ты сама не знаешь, что для тебя хорошо.
Жена скривилась и вздернула кверху нос.
– Я прекрасно знаю, что для меня хорошо, так что – спасибо, нет.
– Почему в туалете никак не смывается, папа? – спросил Чарли, возвращаясь на кухню с фонариком в руках. – Я несколько раз пробовал, но ничего не получается. Там, кажется, нет воды.
– Разумеется, юный умник года, – фыркнул Сэнди. – Повторяю специально для тебя: у нас нет воды. Понятно? Нет электричества, нет насоса, нет воды!
– О боже, я совсем забыл об этой стороне дела, – спохватился я. – Надо будет натаскать воды и для туалетов. Ты посвети нам фонариком, Чарли. А мы с Сэнди наполним все ведра и тазы, какие найдутся в доме. И раз уж мы займемся этим, то стоит принести сразу воды и на всю ночь.
К счастью, с наступлением темноты дождь стал стихать, и ветер почти угомонился, превратившись в невинный бриз, правда довольно студеный. Таская из колодца на террасе тяжелую деревянную кадку, мы видели прорывы в облаках над горами: через них с темно-синих лоскутов неба обнадеживающе сияли пригоршни ярких звезд. Буря миновала, но наши беды – еще нет, как предстояло нам вскоре узнать.
– Отнеси это ведро наверх, Чарли, и вылей воду в бачок, – велел я. – А мы с Сэнди пока наполним остальную тару.
Чарли вернулся в мгновение ока.
– Там такое, папа, – выдохнул он. – Я налил в бачок воду и смыл, но ничего не вышло. Вода осталась стоять в унитазе.
– И вот вычеркнут еще один пункт в списке удобств на ферме «Кас-Майорал»! Теперь у нас даже толчка нет! – простонал Сэнди.
– Без паники! – бодро ответил я. – Кажется, вантуз лежит на кухне под раковиной. Две минуты, и туалет снова заработает.
Однако спустя пятнадцать минут и полтысячи нажатий на вантуз унитаз был по-прежнему полон воды, а я – полностью обессилен.
– К черту, – просипел я. – Больше не вижу смысла тут плескаться. Толку от этого вантуза никакого. Пойду посмотрю, все ли в порядке снаружи.
Как это часто бывает в сельской местности, дом на «Кас-Майорал» не был подсоединен к единой системе канализации, поскольку таковой системы просто не существовало. Подобно большинству коттеджей, в нашем канализационные трубы выходили в расположенный неподалеку септик – подземный отстойник, где живые бактерии переваривают все, что поступает в их владения, и превращают в жидкость, которая затем вытекает через фильтры в окружающий подземный грунт.
Хороший септик редко требует к себе внимания, если он правильно установлен и не загрязнен выброшенными в слив пакетами, резиновыми уточками, игрушечными машинками, плюшевыми медвежатами и другими неразлагаемыми отходами. Я слышал, правда, что все более широкое использование моющих средств и стиральных порошков может нарушить тонко настроенное пищеварение микроскопических обитателей отстойника или даже полностью лишить их аппетита. Но в таких случаях, как подсказал мне один лесник, который хорошо разбирался в подобных вещах, достаточно найти на обочине дохлую кошку и бросить ее в септик, чтобы армия бактерий снова захотела чего-нибудь пожевать и набросилась на сточные воды с новыми силами. Современная химия творит чудеса, сообщил мне по секрету старик.