Она сделала шаг назад и наткнулась на закрытую дверь.
— Эм. Что?
Мускулы перекатывались по его рукам и плечам, когда он положил одну руку на стену и оперся на нее. Под черными волосами на груди, шрамы покрывали его кожу различными узорами — и ее живот сжался, когда она поняла, что некоторые из- них, должно быть, оставили когти адского пса.
Он рассказывал, как они с Шеем сражались с чудовищами, что они были кахирами, которые охраняли Даонаинов. Надо будет расспросить об этом поподробнее… когда-нибудь.
Ниже, на животе у него были те самые шесть кубиков, которыми мужчины любят хвастаться, а его мужской инструмент был… — она резко подняла взгляд. Жар залил ее щеки.
Он ничего не сказал, но выражение его лица изменилось, как у мужчины, смотрящего на женщину, которую он хочет.
— Гм, ты что-то хотел? — Да уж, не очень удачная фраза. — Что-то сказать?
Он изучал ее лицо, заставляя нервничать еще больше.
— Не забудь про сегодняшний вечер. Альфа проводит пробежку, чтобы представить тебя стае.
— Я помню. — Светское мероприятие. Кучка волчьих оборотней выбираются на ночную пробежку. Только она будет голой, если обернется.
Дрожь беспокойства пробежала по ее телу.
— Альфа — это, типа, босс-волк?
Уголок его рта приподнялся.
— Вроде того. Его зовут Герхард.
Немец? Одна из официанток была немкой. Настоящая милашка. И стая звучало неплохо. Как мгновенная семья.
Она скучала по женщинам вокруг. Но там будут мужчины, которых она не знает. — А они… не будут приставать ко мне? Мужчины? — Заигрывать? Насиловать?
Когда он легонько провел костяшками пальцев по ее щеке, она почувствовала покалывание.
— Нет. У нас не хватает женщин. Тебя будут лелеять. Защищать.
— А как насчет с-секса?
— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось? — Никогда. Она покачала головой.
Его губы сжались, потом он сказал: — По поводу секса, если самка не хочет, то ничего не происходит.
Он что, шутит?
— Прекрасно, тогда не должно быть никаких проблем. — Слишком хорошо понимая, насколько он близок, она попыталась оттолкнуть его.
Под ее ладонью его кожа туго натянулась на твердых, как камень, мышцах груди. Он был таким горячим. Она отдернула руку.
— Я не люблю мужчин. Я лесбиянка.
Его ноздри раздулись, а глаза весело заблестели.
— Нет, это не так.
— О, как будто ты з-знаешь. — Ее голос дрогнул.
— Я чувствую твой интерес, маленькая самка.
Ее сердце бешено колотилось.
— Ты меня не интересуешь.
— Не лги.
— Я…
Он поцеловал ее. Легкое прикосновение его теплых губ к ее губам. Пауза и он сделал это снова, наклонившись ближе.
Когда шелковистые волосы на его груди коснулись ее, у нее перехватило дыхание.
— Отойди.
— Нет. — Он обхватил ее лицо сильными руками и завладел ее губами, затем ртом, погружая свой язык внутрь, покоряя ее.
Она вздрогнула, сбитая с толку необычными ощущениями, пробежавшими по ее телу. Ее кожа стала чувствительной, напряженной, жаждущей прикосновений… и он это делал.
Когда его язык исследовал ее рот, он погладил руками ее обнаженную поясницу, талию. Его большие пальцы скользнули по груди.
У нее перехватывало дыхание, кости плавились, как масло на раскаленной сковороде.
Он углубил поцелуй, прежде чем отступить.
— Не интересую, ха. — Его голос понизился до хрипоты.
— Я… — О, Боже, она чувствовала влагу на внутренней стороне бедер. Она посмотрела в сторону леса. Бежать, бежать, бежать.
Он положил большой палец ей под подбородок, чтобы приподнять ее лицо. Заставить ее посмотреть на него. Когда он встретился с ней взглядом, земля под ее босыми стопами дрогнула. — Ты не лесбиянка, Бри. — Он провел ладонью по ее руке, и его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Твердо.
— Зеб. Подожди.
— Если женщина заинтересована, ее запах меняется. — Его длинные волосы скользнули по ее руке, когда он поднес ее запястье к своему лицу и понюхал. — Мужчина может это учуять.
— На запястье? — Вернись к реальности.
— На коже. Везде. Мы наполовину животные — запах очень важен. — Его губы скривились. — Но вместо того, чтобы обнюхивать задницы, мы довольствуемся запястьями. Более вежливо, тебе не кажется?
Мысль о том, что его голова окажется где-то рядом с ее лобком, заставила ее внутренне содрогнуться.
— Эмм. Да. Вежливость — это хорошо. — Другая его рука все еще лежала на ее ребрах, большой палец нежно поглаживал ее грудь, вызывая жар внизу живота. Его взгляд выражал удовлетворение. — Твой разум может и не хочет меня, маленькая самка, но твое тело… — Проведя пальцем по ее влажной нижней губе, он сделал несколько шагов назад, расплылся и превратился в темного волка. Он оглянулся через плечо своими серо-карими глазами и вприпрыжку побежал в лес.