— Иногда я забываю, как мало ты знаешь. Из нас с Зебом не очень хорошие учителя.
Она пожала плечами.
— Я все время забываю спросить. — Потому что она была так очарована превращением в волка.
— Горные хребты поделены на территории. У каждой из них есть хранитель. Козантир.
Козантир.
— Значит, Калум вроде как главный. Но… — Шей положил руку ей на колено, останавливая. Даже сквозь одеяло она чувствовала тепло его ладони. Почему ее кожа, казалось, умоляла о большем? Больше прикосновений, больше тепла.
— Не совсем так. — Шей поглаживал ее большим пальцем. — Козантира назначает Херне — Бог, и тот получает полномочия, необходимые для выполнения этой работы.
Ее губы скривились.
— Как Герхард?
— Больше. Сила Герхарда исходит от стаи. Сила Козантира исходит от Херне. — Его глаза сузились, когда он задумался. — Козантир всегда знает, где и какие оборотни находятся на его территории. Он единственный, кто может заставить обернуться. — Ее неверие в происходящее отступило на шаг. Она определенно испытала на себе этот я-заставлю-тебя-обернуться дар.
— Получается, на своей территории он… как там это называл мой дед? Высшее, низшее и среднее правосудие? Он может изгнать оборотня или убить его одним прикосновением?
— Да Бог с тобой! — Козантир начинал ассоциироваться с телевизионным проповедником. Чудеса совершались каждый вечер в семь часов.
— И Божий наместник на земле проводит свои дни, содержа бар?
Шей усмехнулся.
— На самом деле, до того, как Херне сделал его Козантиром, он был адвокатом. И со слов Алека, Калум был очень зол из-за того, что его призвали.
Адвокат?
— Не думаю, что когда-нибудь пойму это место.
— Ты поймешь, Брианна, поймешь. — Он провел пальцем по ее обнаженному плечу, заставляя ее вздрогнуть. — Сегодня будь поосторожнее. Целители не излечивают мелкие повреждения. Пару дней еще поболит.
Это точно. Она чувствовала себя так, словно упала с горы и ударилась обо все камни на пути вниз. О, подожди. Так и было.
— Обещаю быть осторожнее.
— Хороший ответ, маленькая волчица. Люблю, когда мне подчиняются. — Шей наклонился и прикоснулся к ее губам. Прежде чем она успела отстраниться, он прикусил ее нижнюю губу, посылая по телу волну жара. Его твердые губы требовали большего, и ее губы смягчились под быстрым натиском.
Он отстранился и вскочил с кровати прежде, чем она успела ударить его. И именно так она бы и сделала, если бы мгновение назад ее мозг не превратился в кашу.
— Шей, — предупреждающе произнесла она, чувствуя на губах вкус мяты.
— Брианна. — Его серо-голубые глаза были такими же спокойными, как и голос. — Я наслаждался этим… — Он глубоко вдохнул через нос и одарил ее озорной усмешкой. — И ты тоже, девочка.
Она смотрела, как за ним закрывается дверь. Неделю назад она, наконец, задышала полной грудью, потому что почувствовала себя женщиной, потому что ее тело начало откликаться на ухаживания Шея и Зеба. Но ей не хотелось больше никаких перемен. Не сейчас.
Этот жар и желание, струящиеся по ее телу, определенно были переменой.
Через минуту она покачала головой. Встреча. Нужно пошевеливаться.
Посмотрев по сторонам и не найдя своей одежды, она завернулась в одеяло и направилась в ванную комнату в конце коридора.
Уже стоя перед зеркалом, она сбросила одеяло и впервые увидела порезы и синяки, покрывающие ее тело. От подступившей тошноты скрутило желудок, и Брианна поспешно шагнула в душ, под струи горячей воды. Взяв мочалку, она намылила ее, и принялась тереть кожу, одновременно с этим пытаясь стереть из головы воспоминание о том, как стояла голой среди толпы мужчин. Побитой. Хватка Клауса была такой же, как у монстра. Я грязная. Уродливая. Почувствовав на себе запах адского пса, Бри начала тереть мочалкой сильнее.
Только когда вода окрасилась в розовый цвет, она пришла в себя
и поняла, что делает. Из порезов и царапин сочилась кровь. Остановись, Бри. Остановись. Слезы жгли ей глаза, отчаяние переполняло.
Она думала, ей становится лучше. Несмотря на горячий душ, внутри был лютый холод.
Бри заставила себя выключить воду и вышла из душевой кабины. Снова взглянув на себя в зеркало, ее взгляд застыл на царапинах. Какая красота. Разноцветная красота. Хотя зажившие порезы были нежно-розового цвета, темно-красные и фиолетовые синяки вовсю благоухали на ее руках и плечах, ребрах, спине и ногах. Она потрогала опухшую щеку и поморщилась от боли.