Шей подошел к нему с другой стороны, касаясь своим плечом плеча Зеба.
— Козантир, это еще не все. — Сила кипела в Калуме, больше, чем могло быть заключено в его теле, достаточно, чтобы создать волны в воздухе вокруг него. Он ничего не сказал, только наклонил голову в сторону маленькой женщины.
Она шумно вздохнула.
— Я… Я…
— Нет. — Зеб приложил ладонь к ее мягким губам. — Это не поможет. Приговор не изменится. Не делай этого с собой.
Калум раздраженно фыркнул, и черные глаза пригвоздили Зеба к месту, словно удар когтей пантеры.
— На колени.
Колени Зеба подогнулись, и он упал на пол.
Бри ахнула и сжала его плечо крошечными холодными пальцами.
Козантир внимательно посмотрел на нее.
— Он купил тебе право хранить молчание.
— Я этого не хочу. Черт побери, Зеб, я не буду прятаться за тобой, как какая-то… какая-то мышь. — Голос ее звучал вызывающе, но рука дрожала не переставая. — Он… — Она указала на Клауса. — Я была одна в той комнате наверху, а он вошел, закрыл дверь и сказал, что не будет меня трахать.
Зебу нужно было обнять ее, защитить, но ноги не слушались. Черт бы побрал этого гребаного Козантира. Он посмотрел на Шея и кивнул в сторону Бри.
Шей хлопнул его по плечу и шагнул вперед, чтобы обнять ее.
— Продолжай, девочка. Я тебя прикрою, — пробормотал Шей.
Зеб мог только беспомощно смотреть, не имея возможности помочь ей.
Брианна судорожно вздохнула.
— Клаус сказал, что нам нужно кое-что закончить. Он имел в виду встречу со стаей, когда он столкнул меня с тропы, и я ударила его, чтобы он отстал от меня.
Ярость бушевала в Зебе. Шей зарычал. Она не упала — Клаус толкнул ее.
Она коснулась своего лица и багрового подбородка.
— Наверху, он бил меня. Пинал. Я сопротивлялась — отбивалась! — только меня так трясло, и… и тут вошел Зеб. Он спас меня, — мягкое удивление в ее словах было слышно всем.
Взгляд Козантира не дрогнул.
— Почему самка оказалась в комнате для спаривания одна?
— Клянусь Богом, ты… — начал Зеб.
— Тишина. — Когда у Зеба перехватило горло, Калум снова повернулся к Бри.
Она громко сглотнула.
— Я… я поднялась наверх с Э-Эваном и попыталась, но мне стало страшно. — Ее голос опустился до шепота. — Я запаниковала, а он был милым и ушел, но я хотела… хотела взять себя в руки, прежде чем спуститься вниз.
Калум кивнул и заговорил, не поворачивая головы:
— Оуэн, пожалуйста, проверь комнату наверху.
— Да, Козантир. — Кахир рысцой удалился. На лестнице послышались глухие шаги.
— Она запаниковала? — Стоя рядом с братом, Герхард усмехнулся. — Как будто кто-то поверит, что сука в течке может запаниковать. Она лжет, Козантир.
Бри схватила Зеба за плечо, словно хотела, чтобы он поддержал ее.
— Я не лгу. Меня и-изнасиловали как раз перед тем, как я приехала сюда, и с-секс… я не… — Когда ее ногти впились в его кожу, Зеб рискнул обхватить рукой ее бедро, которым она прижималась к нему. Её трясло.
— Спасибо, Брианна, — тихо сказал Калум. — Как твой Козантир, я ценю храбрость, которую ты проявила, рассказывая, когда могла промолчать.
Оуэн подбежал и остановился с другой стороны от Зеба, становясь с ним в одну шеренгу. Исходящий от него запах гнева был настолько силен, что подавлял любой другой.
— Козантир.
— Говори, Кахир.
— В комнате пахнет кровью женщины. И страхом, — Оуэн дернул подбородком в сторону Клауса. — От этого не пахнет возбуждением. Только агрессией.
Герхард побледнел.
Клаус съежился, а Козантир уставился на него и наконец заговорил:
— Тебе нравится причинять боль другим. Особенно женщинам. В ночь нашего священного Собрания ты напал на перепуганную самку.
Клаус захныкал.
Калум коснулся белых шрамов на щеке Клауса.
— Ты был изгнан раньше и прощен. На этот раз твое изгнание… — Воздух вокруг Козантира запульсировал… сгустился. Его голос превратился в лавину звуков, возвещавших о приходе Бога Охоты. — Никакого изгнания. Этот Даонаин покорежен изнутри. Он не изменится в этой жизни. Женщины должны быть защищены.
Резкий вздох Зеба эхом повторил вздох Шея. Это был Божий приговор. От ужаса желудок Зеба скрутило.
Черный взгляд Козантира обратился к Герхарду.
— Отойди.
Герхард открыл рот, но не издал ни звука.
Слезы наполнили его глаза, когда он поднялся и отступил назад.
Клаус закинул руки за голову, словно защищаясь от удара.
Голос Козантира был его собственным, когда он тихо сказал: