Тогда Аой громко и демонстративно выдохнула, мотнула головой и тотчас побрела к старшей сестре, до сих пор пыхтя. Она не сопротивлялась, но строила крайне важный вид, показывая, что шла на это по воле Канаэ, а не по своей.
— Я очень рада, что ты составишь мне компанию в это прекрасное зимнее утро!
И к тому моменту, когда Канаэ договорила, Аой уже сидела рядом, тоже свесив свои ноги вниз. Поначалу, она всё ещё дулась, словно обижаясь на Канаэ за её простоту, но сразу же перестала, когда старшая её приобняла… и хоть Аой была крайне хорошо укутана, тепло рук Канаэ чувствовала отменно. Теперь все обиды мигом забылись, будто их и не было вовсе.
Тогда щёки младшей сестры порозовели, и Аой в стеснении отвела глаза.
— Только не подумай, что я сама к тебе пришла… это ты меня уговорила.
Канаэ не стала с ней спорить:
— Ну конечно! — всё с той же доброй улыбкой на лице продолжала она, — Меня радует, что ты не стала противиться. Наконец-то у нас появилась минутка, чтобы побыть вдвоём…
Но отчего-то былая радость в голосе совсем скоро сменилась едва заметной печалью, которая не ускользнула от Аой. Она как никто другой понимала, из-за чего так сильно огорчалась Кочо — истребительский долг не позволяет проводить с сёстрами столько времени, сколько бы ей хотелось. Днём Канаэ занята если не оздоровительной тренировкой других мечников, то уходом за больными в госпитале, а в ночь истребляет демонов, коих в последнее время стало гораздо больше, чем обычно… Любая свободная минутка на вес золота.
— Переживаешь, что уделяешь нам мало времени? — скучающим голосом спросила Аой напрямую, — Ведь так, Канаэ?
И Канаэ хотела сделать вид, что ей это только послышалось, однако не могла обманывать чуткую и проницательную сестру, и потому лишь расстроенно вздохнула, закрыв глаза.
Тогда улыбка с её лица совсем пропала, а сама она будто помрачнела.
— Ты права, как и всегда… — затем та неловко посмеялась, — От тебя ничего не скроешь!..
Тогда Аой усмехнулась:
— А ты и не пыталась.
И взволнованной Канаэ не оставалось ничего, кроме как согласиться, ведь Аой снова была права.
— И правда… Меня беспокоит, что я не могу уделять вам столько времени, сколько хотела бы…
— В этом нет твоей вины, — всё в той же твёрдой прямолинейной манере продолжала Канзаки, не утаивая, — Я понимаю, как тебе тяжело. Ночью охотишься на демонов, а днём ухаживаешь за больными, куда уж там на нас ещё время тратить… — но вдруг Аой задумалась, а после, нахмурив брови взглянула на свою сестру подозрительным взглядом, словно та была замешана в тайном заговоре, — Спишь ли ты вообще?!
Такой резкий вопрос отчасти рассмешил Канаэ, немного скрашивая тоску у неё на душе.
— Сплю, конечно! Иначе боюсь представить, что со мной было, если бы я совсем не отдыхала… — тут и сама Канаэ задумалась, а затем почувствовала, как по спине пробегала дрожь, — Благо, что трёх-четырёх часов мне хватает, чтобы полностью отдохнуть! — восклицала она так, будто видела в этом что-то радостное…
Канзаки же не могла разделить этих чувств. Наоборот, услышанное вызывало у неё лишь опасения и шок, и настолько сильный, что лицо аж посинело, и Аой резко от неё отстранилась.
— Как ты сказала… трёх-четырёх часов?.. — могло показаться, что сейчас у той задёргается глаз, а после последуют крики ворчания, что было у Аой обыденным делом… — Скажи мне, что ты шутишь…
Тогда Канаэ виновато улыбнулась…
— Ну… Вообще-то так и есть, и я правда сплю всего три-четыре часа.
Затем Канаэ снова неловко засмеялась, чувствуя, как по-новой краснела, словно раскрыла сестре свой самый сокровенный секрет. Аой же от услышанного лишь потёрла свои виски и привычно для себя нахмурилась. Ничего другого она и не ожидала.
— Тогда тем более не удивительно, что у тебя на нас нет времени… — теперь ядовито бурчала Канзаки, — У тебя-то и на саму себя его толком нет!
Аой не хотела сказать обидного, но резкость её подводила. Она была ещё слишком юна, чтобы с ней совладать, и потому Канаэ не винила её, лишь снова опечаленно вздыхала, вместе с тем выпуская из груди морозный воздух:
— Пожалуйста, не горячись так сильно… меня это тоже расстраивает, — не стала скрывать Кочо, склонив голову на бок, — Таков мой долг, и я сама выбрала этот путь, так что ни о чём не жалею, — и всё же, как бы ей ни было трудно, Канаэ старалась не унывать, поэтому совсем скоро прогнала тоску со своего лица и снова постаралась улыбнуться, — К тому же, у меня есть ты и другие девочки, и потому я очень счастлива. Счастлива, как никогда!