И даже несмотря на то, что сейчас Канзаки была серьёзна, Канаэ снова посмеивалась от её слов.
— И то верно! Значит, мне больше не о чем волноваться. Теперь я знаю, что моя сестра не пропадёт, — ничего не делало Канаэ счастливее, чем уверенность в завтрашнем дне и благополучие всех её сестёр, — Ты говоришь, что она ещё спит, так?
— Да. — Поэтому очень прошу, не буди Шинобу сегодня, — убедительно просила она, — Пускай подольше поспит, раз уж такое дело…
— Будто я собиралась! — тут же возразила шумная Канзаки, — Если хочет, пускай хоть до весны в кровати пролежит, мне вообще нет дела!
После Аой демонстративно надула губы, скрестив руки на груди, и отвела взгляд в сторону, будто всем своим видом хотела показать, что сомневаться в её словах не стоило. И хоть она всегда была слишком вспыльчива по характеру, чего у неё не отнять, такое поведение Канаэ считала сродни с детским… всё же, как бы трудно Аой не пришлось, в глубине души она всё ещё оставалась маленькой и вредной девочкой.
— Но как же так?! А вдруг Шинобу умрёт с голоду, пока будет лежать в кровати?.. — Канаэ намеренно сделала обеспокоенное выражение лица и повысила тембр голоса, отчего её игра сразу всплывала на поверхность, — Ведь все мы люди и не можем без еды!
Но твёрдость Аой это не сломило, даже наоборот, лишь укрепило:
— Если проголодается, то сама поест…
И тогда Канаэ поняла, что сестру ничем не переубедить и быстро сдалась:
— Ладно уж, твоя взяла!.. — расслабленно бормотала она, краснея от мороза, — Ты права, сестрёнка не умрёт с голоду.
И поначалу Аой молчала, но уже совсем скоро громко демонстративно заявила:
— А вот я умру от холода! — а после тут же высвободилась из-под нежной хватки Канаэ и, быстро поднявшись на ноги, в спешке побрела к двери, откуда когда-то и зашла, — С меня довольно… Мне срочно нужно подкинуть дров в печь и снять эти мокрые замёрзшие тряпки!..
Не стоит скрывать, что такая резкая перемена в поведении сестры сильно удивила Канаэ, отчего та взволнованно ахнула, но, впрочем, совершенно на неё не злилась. Более того, она была рада, что им удалось побыть вместе и провести несколько минут в крепких сестринских объятиях.
— Если уж так срочно, то можешь идти, — тут же ласково заговорила Канаэ, провожая сестру доброй благодарной улыбкой, — Я тоже не хочу, чтобы ты заболела, иначе худо будет…
— А ты не пойдёшь?.. — вдруг спросила Аой, в последний раз обернувшись, — Тебе тоже следует согреться. Я подогрею чай…
Однако та лишь быстро отмахивалась ей в ответ с невинной улыбкой: — Нет, я ещё немного посижу.
Тогда Аой не вытерпела:
— Ну и ради чего?! Неужели и вправду хочешь заболеть? — и секунды не прошло, как она снова разбурчалась, как вредная старушка, с какой её нередко любила сравнивать Шинобу… — Твоя одежда ведь тоже промёрзла и не греет… переоделась бы уж тогда, раз так принципиально!
И если своими словами Аой надеялась вызвать у ней хоть какую-то более бурную реакцию и уже заставить её сделать хоть что-то, то план тут же провалился, даже не успев начаться… Ни одна мышца на лице Канаэ так и не дрогнула. Вместо этого Кочо лишь медленно прислонила руки к своей груди и покраснела, выдыхая горячий пар:
— Пока моя душа согрета, тело тоже не замёрзнет, — налегке, так просто и чётко произнесла Канаэ, как, казалось, не говорила ещё никогда…Аой же от услышанного будто остолбенела, глядя на сестру если не глупыми, то крайне ошарашенными глазами, и тогда Кочо отмахнуться: — Шутка! Видела бы ты своё лицо!..
И теперь, пока Канаэ снова заливалась смехом и едва успевала смахнуть со своих глаз горячие слезинки, Канзаки до сих пор не могла понять, что произошло… точнее, что за чушь только что сказала её сестра… В голове ничего не укладывалось, и оттого непонимающая гримаса на лице Аой становилась ещё более озадаченной.
А когда девушка всё-таки смогла хоть что-то переосмыслить спустя несколько долгих секунд молчания, то тут же нахмурилась и раздражённо затараторила:
— Нашла время!.. А после быстро хлопнула дверью и скрылась за стенами поместья, и Канаэ не успела её остановить, чтобы спросить ещё кое-что… — Уже убежала, как жаль… — теперь шептала Кочо себе под нос, снова оставшись в полном одиночестве, — А ведь она мне так и не сказала, как там поживает господин Шинадзугава, какая досада…
После девушка подняла свой скучающий взгляд в небо и заметила, что солнце понемногу начинало прятаться за облаками, который отчего-то были особенно густыми и серыми. Тогда Канаэ с грустью подумала о том, что ещё с самых ранних лет мечтала коснуться облачка хотя бы кончиком пальца… как жаль, что это всё лишь недостижимые мечты…