— Вас просили зайти… в квартиру… — Шофер кивнул, вылез из кабины. Заскрипели его начищенные сапоги. — А можно к окну подойти, — семенил перед ним Антон.
Шофер снова с достоинством кивнул. Присел возле открытой форточки.
— Я сейчас, — предупредил его Антон и помчался во двор. Гуляли как раз трое — Юля, Любочка и Борька. «Квадратноголовый» — прозвали Борьку во дворе. Голова у него и точно была угловатая. Короткая стрижка — сквозь нее просвечивала бледная кожа — неровностей не скрывала.
Антон с трудом сдерживал нетерпение.
— Вы чего делаете?
— Не водись с ними, — скривился Борька. — У них чертов палец, а они посмотреть не дают…
— Вот что, — оборвал его Антон. — Меня на машине позвали кататься! Я вас приглашаю.
Сам устроился на переднем сиденье, Юлю, Любочку и Борьку посадил сзади. В машине тухловато пахло бензином. С этим запахом странно и обособленно уживался аромат, который принесла в комнату женщина.
— Ну что, готовы? Поехали? — спросил шофер. Повернул какой-то ключ и нажал на педаль. Дождался, пока рокот усилился, положил руки на руль цвета слоновой кости. Мимо дома Германа, потом направо, как идти к школе, выехали на оживленную магистраль.
— А отвезите нас к новому стадиону, — расхрабрился Борька. Антон состроил ему страшные глаза.
— Куда хотите, — весело откликнулся шофер. Повернул рычажок на панели под ветровым стеклом, и в машине заиграла музыка.
— Во-во! Я здесь был с папой, — тыкал пальцем в окно Борька. — А быстрей можете? — Борькино неумение себя вести все больше и больше коробило Антона. То ли дело Юля и Любочка: сидят тихо, скромно. Благодарны за поездку.
— Могу и быстрей.
Мелькали дома, деревья, светофоры. Люди торопились перебежать дорогу перед самым их носом.
С заднего сиденья послышался невнятный Юлькин шепот. Антон напряг слух. Вроде захихикали. Чего он не переносил, так это шушуканья. Не хотели ехать — оставались бы.
— Вы давно шофером работаете? — специально громко, чтобы тех, сзади, заглушить, спросил он.
— Давно, — сказал шофер.
Не унимались, шипели вовсю. Над ветровым стеклом, на ножке, зеркальце в никелированной окантовке. Но в нем ничего не видно, повернуто оно к шоферу. Антон резко обернулся… И увидел бледное, как бы расплывшееся лицо Юльки.
— Мне плохо, — сдавленно простонала она. Антон был уверен, что шофер разозлится, и поделом: не умеете ездить, нечего садиться. Но тот отнесся к Юлькиной беде с пониманием и участием. Подрулил к тротуару. Скомандовал:
— Выходи, подыши воздухом. Укачало тебя.
Юлька, сразу осунувшаяся, выползла наружу. Шофер достал сигарету, вставил в желтый прозрачный мундштук.
— Как это укачало? — спросил у него Антон.
— Морская болезнь… — Зажег сигарету, затянулся и тягуче сплюнул на тротуар. Антон с огорчением посмотрел на него. Такое мужественное лицо, а плюется.
Обратно едва тащились, чтоб Юльку снова не растрясло. Прикатили, когда начало темнеть.
— Ну, понравилось? В следующий раз поедешь? — спросила гостья.
— Что надо сказать? — неуместно, будто он сам не знал, напомнила мама.
— Спасибо большое.
— Не за что. А чего тебе в следующий раз принести? Принести цветные карандаши?
— А вы можете достать леденцы на палочке? — расхрабрился он.
Мама покраснела и сердито посмотрела на Антона.
Пока он ел, мама сворачивала и разворачивала рулончик материала, который оставила заказчица в черном.
— Антон, посмотри, какой красивый…
Антон не видел ничего особенного. Материал как материал.
— Эх, ничего не понимаешь. Смотри, как искрится…
Перед сном он пошел сказать спокойной ночи бабе Лене и дедушке с бабушкой. Баба Таня перед зеркалом распускала волосы на ночь. Дедушка читал с лупой, но отложил книгу.
— Поди-ка сюда, — и легонько хлопнул ладонью по парусиновому диванному покрывалу. Вмятинкой обозначилось место, где Антон обычно сидел. Над диваном хмурились на портретах писатели и композиторы. Дедушка о них много рассказывал, но Антон все равно путал, где кто. Поелозив, как всегда, он устроился так, чтобы пружины не подпирали.
— Ты что же, на автомобиле катался? — спросил дедушка. — И долго? Каков был ваш маршрут?
— На стадионе были, — затараторил Антон. — И вдоль реки проезжали.
— Поездка не очень утомила тебя?
Всегда дедушка находил такие вот обороты. Нет, чтобы просто сказать: «Ты не устал?..» А еще Антона удивили холодность, неодобрение, которые прозвучали в вопросе. Это навело на мысль: дедушке его восторженность неприятна. Быть может, дедушка обиделся, что Антон не пригласил покататься его с бабой Таней? Ребят позвал, а о дедушке с бабушкой забыл…