Глава 1.
“Пути Господни неисповедимы”. Это крылатое выражение, позаимствованное из библии, Клара Грау нередко говаривала своим дочерям, стараясь привить девочкам смирение и водворить их на путь истинный, но удавалось ей это только со старшей дочерью - Серапией.
Серапия чутко слушала мать, сама находила отраду и утешение в Библии и никогда ни единым поводом не опечалила материнского сердца. Девочка была не по годам сообразительна, легко усваивала любую науку и отличалась мягким добрым нравом, только родилась с кривой ногой из-за чего не могла бегать, хромала при хотьбе, из-за чего была жестоко отвергнута сверстниками. Это изгнание еще больше обратило девочку к книгам. С годами она превратилась в полненькую темноокую и темноволосую девушку с круглым детским личиком, окончила школу и стала посещать курсы, готовясь к поприщу учителя.
А вот младшая дочь Клары Грау Марихен к мудрым наставлениям матери оказалась глуха, хоть и не была лишена при рождении слуха. Марихен уродилась красавицей, при этом беспокойной, деятельной, игривой. В детстве она не проводила ни дня без шалостей, а повзрослев, стала отчаянной кокеткой. Этому не мало благоприятствовала внешность, притягивающая взгляды: длинные и светлые, как лен, волосы, такие же светлые ресницы и пронзительные голубые глаза. Со временем Марихен стала на две головы выше сестры. Девушка не скрывала того, что гордится своим крепким гибким станом и подолгу могла любоваться лицом, подаренным ей природой.
Родив двух девочек с разницей в семь лет, Клара Грау воспитывала их одна в небольшой, но очень красивой, немецкой деревушке близ озера Ахен. Край этот за его очарование полюбили и люди высокого достатка, державшие здесь летние дома, и наезжавшие только в сезон. В остальное время богачи жили в городе, и зимой в деревне было тихо и уютно.
В год, когда Марихен исполнилось шестнадцать, а Серапии - двадцать три, Клара почувствовала, что власть ее над младшей дочерью слабеет.
Одним вечером, несмотря на то, что февраль гонял снег за окном, и невзирая на увещевания матери, Марихен накинула на плечи легкое пальто с меховой оторочкой и выскользнула за дверь.
- Она так совсем простудится, - качала головой Клара, сидя у окна и провожая дочь полным печали взглядом.
На столик у кресла, в котором сидела старушка, со звоном опустилась чашка.
- Сегодня суббота, а значит Марихен не пропустит вечера в салуне, - пожала плечами старшая дочь и уселась в кресло напротив. Мать вернулась к шитью, а Серапия - к книге, воцарилась тишина.
В маленьком деревянном домике семейства Грау часто гуляли сквозняки - сказывались как тяжесть ведения хозяйства без мужской руки, так и малый достаток обитателей. Весь домик состоял из пяти комнат: одну спальню занимала мать, другую делили две сестры. В гостиной женщины проводили больше всего времени: Клара облюбовала себе место у окна, откуда она видела кто подходил к калитке или же кто тайно покидал дом; здесь дневной свет хорошо освещал ей шитье, которым она зарабатывала на жизнь. Маленькая кухонька и еще более крошечная подсобка не пользовались такой любовью хозяек: готовили женщины по очереди, но Марихен у плиты почти не появлялась - мать закрывала на это глаза, а Серапия приняла с молчаливым смирением. Вместо младшей дочери обязанности поварихи неизменно исполняла мать.
-Сходила бы ты с ней, Серапия, - снова завела разговор Клара, вырывая дочь из вымышленных миров, где героям было все равно, кривая ли у нее нога или нет. - Я очень переживаю, как бы ни случилось чего.
-Мама, Марихен частая посетительница салуна, в деревне ее точно никто не обидит. Уж ей-то бояться нечего, - заверяла Серапия, не поднимая глаз от страниц. - А я, сама знаешь, буду там как бельмо на глазу.
Пожилая женщина снова замолчала, подняла голову, и долго пристально вглядывалась в начинающуюся за окном метель. Затем она тяжело вздохнула и снова склонилась к шитью:
-Не спокойно мне что-то. Сердце так и заходится.
Ее печальная фраза повисла в воздухе. В наступившей тишине гостиной слышно было только как бьются хлопья снега о стекло, да шуршат изредка страницы.
Февральские сумерки наступали быстро, стремительно. Когда дневного света стало не хватать, а Клара больше не могла пренебрегать усталостью, она отложила шитье и снова неподвижно замерла, устремив взгляд в окно. Ее едва отвлекли слова:
- Я лягу спать. Спокойной ночи, мама.
-Спокойной ночи, милая. Иди. А я посижу еще, подожду Марихен.