Лицо Элеонор скривилось, но молниеносно приобрело прежнее доброжелательное выражение.
- Господин Манн, - пропела Элеонор, всеми силами перетягивая на себя его внимание. - Ваша фамилия кажется мне знакомой. Возможно, при других обстоятельствах мне доводилось ее слышать?
Кристоф изобразил смущенную улыбку, хотя держался весьма непринужденно, и остановил взгляд на шатенке:
- Уверяю вас, если бы нам довелось встречаться раньше, то эту встречу я бы ни за что не забыл. К слову, все церемонии излишни. Обращайтесь ко мне просто - Кристоф.
Он умел придать своему голосу очарования, так что его хотелось слушать, и, докончив говорить, улыбнулся шире прежнего, а девушка быстро захлопала ресницами, обыгрывая робость. Одновременно Марихен поймала себя на брезгливом отвращении, ибо эти двое представились ей самозабвенными лицемерами: уже не так был ей любезен этот мужчина, будь у него хоть какой кошелек! Произведя нужное впечатление, Кристоф продолжил мягким неспешно льющимся голосом:
- Вероятно в вас откликнулось воспоминание о моей тетке и вашей доброй соседке фрау Манн. И если так, то вы совершенно правы. К ней я и прибыл по поручению отца и пробуду в Ахене довольно долгое время, потому надеюсь на вашу дружбу.
Тут из-за барной стойки вернулся Томас и встал над своим прежним местом, подслеповато уставясь на темный силуэт на нем. Кристоф закинул голову, недолго смотрел в лицо юноше и осторожно спросил:
- Что? Я забыл о чем-то?
Однако Том продолжил безмолвно нависать своей длинной фигурой над облюбованным им местом. Все затаили дыхание, и даже Гантер с интересом посматривал на очкарика и болел за него, потому как всего за несколько мгновений неприязнь к самозванцу пересилила слабую негодующую ревность из-за Томаса.
И все же долговязый юноша качнул головой, как бы говоря этим “нет”, и, еле передвигая ногами, добрался до стула и сел рядом с Элеонор. Гантер разочарованно уронил голову на грудь. Он не поощрял близости Томаса к Марихен, но теперь, в нынешних обстоятельствах, винил его за проявленную нерешительность.
Вечер страшных историй возобновился. Кристоф, не имея других вариантов, поставил стакан с недопитым пивом на пол у ножки стула и слушал безмолвно, так что только глаза сверкали в темноте. Время от времени, он оборачивался к Марихен и задорно улыбался или же делал испуганное лицо, вытаращив глаза, но сама девушка почти не слушала. Оказавшись на периферии всеобщего внимания, она исподволь разглядывала профиль нового знакомого. Свет свечи ярко освещал острый нос, а плечи и спина наоборот оказались в густой тени, и Марихен не находила ничего особенного во внешности этого человека, тем более, что ее оттолкнуло его так скоро и явно выраженное расположение к Элеонор.
Дослушав очередную историю, Бенедикт хлопнул по коленям и объявил:
- Пойду перекурю на улице, свежим воздухом подышу. Кто со мной? Никто? Ну сидите.
Бенедикт подобно тени скользнул к входным дверям, и в круге, будто зияющая дырка в ряде зубов, появился один пустой стул. Вдруг Кристоф взял слово. Он повел историю о человеке без лица и без имени, который появлялся среди ночи, как призрак, сотворенный из тумана.
- Оказавшись вдруг посреди пустынной улицы, он заговаривал с редкими прохожими, и, если удавалось разболтать кого-то, брал вот так за руки…
Кристоф повернулся всем телом к Марихен и медленно, с осторожностью, потянул свои руки с длинными пальцами к ее. Девушка поняла, что сейчас произойдет, и в ней взыграло ретивое. Марихен отдернула свою руку и отклонилась в противную от Кристофа сторону, обратив свое лицо и взгляд к сидевшей рядом Софи.
Молодой человек так и замер. В разлившейся тишине Марихен смаковала момент. Как он, должно быть, сейчас жалок! Пусть этот заносчивый мальчишка раз и навсегда поймет, что погнаться за несколькими зайцами сразу не удастся, а она, Марихен, стоит несоизмеримо выше любой другой девушки и не простит иного к себе отношения. Гантер улыбнулся, расправил плечи и откинулся на спинку стула всем своим гордым видом как бы говоря: “Вот она, моя Марихен! Получи!”.
За спиной раздался шелест, скрипнули ножки стула об деревянный пол, и Марихен, на секунду подняв глаза, с негодованием увидела Кристофа подле Элеонор. Он как ни в чем ни бывало возобновил с самого начала предложение, на котором остановился, и потянулся к рукам Элеонор, а та, завороженно глядя ему в глаза, трепетно подала руку.