- … Брал вот так за руки, и говорил, говорил, вкрадчивым шепотом проникая в души людей. Одним он сулил великие богатства, другим - славу, и всякий раз находил путь к изменчивому человеческому сердцу. Но однажды он повстречал особенного человека. Взяв его за руку, он говорил: “Посмотри, как изношены твои ботинки и платье, как поливает неистовый дождь твою простоволосую голову. Твои ноги, должно быть, промокли и заледенели, но ты продолжаешь ходить по этой дороге изо дня в день, изо дня в день. Вот уже и твои руки покрылись мозолями, потрескалась кожа. Завтра они превратятся в рубцы, но ты, будто лошадь, продолжишь ходить по кругу, пока не падешь и не исдохнешь. Скажи…”
Он приблизил свое лицо, и свет свечи в его потемневших глазах отплясывал адскими огнями. Кристоф с каждой секундой все меньше походил на себя самого. Вся его фигура странно заострилась, а лицо, наполовину освещенное, а наполовину сокрытое тенью, приобрело мертвенно-бледный оттенок.
- Скажи, на что ты готов, ради того… Чтобы изменить свою жизнь?
Он медленно потянулся к побледневшим щекам Элеонор, как вдруг густой воздух разрезал вскрик:
- На все! - Марихен не успела подумать, как слова сами сорвались с ее губ.
Десятки глаз вдруг обратились к ней. Кристоф смотрел, выразительно приподняв брови, а рядом испуганная Софи часто моргала, не отводя взгляда от соседки. И только Гантер наклонился вперед и с дружеским участием спросил:
- Марихен, все хорошо?
Она в ответ мелко закивала и опустила в пол глаза. Тишина оглушила Марихен, ее собственное поведение - шокировало, и, сгорая от стыда, она желала лишь, чтобы это скорее прошло. Будто услышав ее мысли, Кристоф мягко рассмеялся, отпустил руки Элеонор и принял надлежащую позу, обращаясь ко всем:
- Похоже, моя история оказалась чересчур убедительна. Как видно, будет правильно ее не продолжать. Кто-нибудь хочет еще рассказать свою?
После небольшой сумятицы желающие нашлись, а Марихен, не слушая полившихся слов, подняла украдкой благодарный взгляд на юношу пососедству и даже подумала: правильно ли она сделала, что не позволила ему коснуться ее руки? Вернувшийся Бенедикт разместился рядом с Марихен и отпустил пару шуток, но не был услышан и замолчал.
Возобновились истории, хотя общая усталость давала о себе знать. От этого чувство страха притупилось, и слушатели, вместо того, чтобы напряженно следить за ходом рассказа, стали чаще переглядываться, перешептываться. Марихен обратила внимание, как Кристоф говорил что-то шепотом на ухо Элеонор, как она ему отвечала, прижавшись к его плечу пышной грудью. Еще через некоторое время, иноземец любовно поправил прядь волос, упавшую на лицо девушки, а когда эстафетная палочка совершила круг, он уже сидел закинув руку на плечи новой знакомой и по-свойски ухмылялся. Заметив, что Марихен смотрит на него, он открыто и нагло взглянул ей в лицо, озорно сверкнув глазами - девушка вспыхнула и отвернулась.
Вечер подходил к концу. Упоенные зловещими историями, все стали расходиться. Для удобства зажгли свет, и яркий мир слепил глаза. Салун вновь стал добрым и приветливым, мрачные тени забились по углам будто их и не было, а компания собралась у выхода, разыскивая на вешалках каждый свою одежду.
Марихен бросила еще один косой взгляд на Кристофа - он помогал Элеонор надеть пальто - и вдруг почувствовала невыразимую горечь от того, что глубоко преданный ей Гантер стоял, как глупый истукан, и не догадывался побыть галантным. Несправедливо негодуя на молодого фермера, Марихен и не задавалась вопросом откуда он мог бы усвоить эти уроки этикета? Она только сердито надулась, была немногословна, и бросив пару скупых слов на прощание, вышла в февральскую ночь.
За дверьми салуна, пропахшего запахами плавленого воска и человеческого дыхания, было свежо, прохладно, отрадно. Над головой беззвездное темное небо, впереди дорога с вытоптанной за день в снегу колеей, а вдалеке один единственный на всю улицу фонарь напротив дома деревенского врача.
Марихен шла в тишине и прислушивалась к звучащему в душе хору эмоций. Она несомненно была оскорблена, унижена и зла. Когда в зале впервые появился новый участник, она напугалась - столь эффектно было его появление, но затем… От незнакомца, будто от ветерка, ворвавшегося в давно запертую комнату, повеяло переменами: он нес на себе печать неизведанного, подспудное приглашение в новый очаровательный мир. В кошельке у него водились такие деньги, какие Марихен никогда не случалось держать в руках, одевался он с иголочки и по последней моде, а вьющиеся мелкими колечками кудри… В его лице было что-то привлекательное…