Невзирая на то, что Кристоф на нее не глядел, Марихен решила, что он говорит непременно о ней, и густо покраснела. Вопреки этому внутренний голос сварливо твердил, что благородный племянник из простой вежливости не забыл упомянуть тетку.
Тем временем, они подошли к дому, и девушка вдруг сжалась под тяжестью неожиданной мысли: каким, должно быть, жалким и убогим покажется будущему судье и юноше из хорошей семьи ее крестьянское жилище. За много лет дом обветшал, его стены давно никто не белил - мужчин в семье не было, а столько денег мать не зарабатывала - ржавая калитка всякий раз душераздирающе скрипела петлями, а сад в переднем дворике, за которым иногда пыталась ухаживать Серапия, зимой походил на солдатские окопы, опустошенные войной.
Кристоф наверняка будет настолько шокирован, что никакие прелести хозяек больше не привлекут его сюда! И как только она не подумала об этом с самого начала?!
Стыд разрывал девушку на части и запрещал шагать вперед, тогда как юноша все также мчался к цели стрелой, с любопытством блуждая взглядом по окрестностям. Очарованная его речами, возносящими благодетели деревенских девушек, она отказывала себе в попытке соврать и остановилась у ржавой калитки, намереваясь провалиться здесь под землю.
Остановился и кавалер. Беглым взглядом он окинул смущенное лицо спутницы, мельком оглядел калитку и долго внимательно всматривался в мрачный дом. По его лицу ровным счетом ничего нельзя было прочесть, и Марихен молчала, перебирала в голове множество неподходящих слов и только изредка открывала рот, чтобы наконец нарушить молчание, но смыкала губы снова. Как на страшном суде, она ждала вердикта, впервые горько жалея о своем низком неблагородном происхождении.
- Вот, значит, где живет семья Грау, - с расстановкой произнес мужчина. - Уютное гнездышко. А эта встревоженная женщина в окне, должно быть…
Марихен резко подскочила, обернулась и увидела обеспокоенное лицо матери, с неприкрытым испугом разглядывающей незнакомца в котелке.
- Моя матушка, да. - Эта сцена добавила ей только больше смущения. Ну зачем маме понадобилось показаться именно сейчас!
- Что ж, похоже тебя заждались. Я помогу донести вещи до двери.
- Нет-нет! - запротестовала Марихен, беря из рук Кристофа пакет за пакетом. - Спасибо большое, я пойду. Очень любезно было с твоей стороны подарить нам пирог. И я бы пригласила разделить его с нами за вечерним чаем, но боюсь что…
Теперь настал черед Кристофа отпираться.
- Не нужно этих реверансов, я все понимаю! Надеюсь познакомиться с твоей родней при более пристойных обстоятельствах.
Он вежливо улыбался, отдавая ей пакеты, а щеки Марихен пылали от этого не двусмысленного намека. Когда нагруженная доверху девушка скользнула в калитку и неловко стала подниматься по заснеженной лестнице, Кристоф запустил обе руки в карманы брюк и наблюдал за ней с снисходительной ухмылкой. Только после того, как закрылись двери дома, он ушел.
В передней Марихен сразу сбросила короб с пряжей, так что он звучно ударился об пол, положила в ноги несколько пакетов, разулась и прошла в дом как была в пальто, бережно придерживая заветный сверток. В гостиной ее сразу пикировали вопросами.
- Марихен, кто это был? Мужчина? Сослепу лицо мне показалось незнакомым. Что он хотел?
Девушка положила кулек на обеденный стол, сдула прядь волос со лба, перевела дух и сказала:
- Приезжий, мама, племянник фрау Манн. Он здесь тетке помогает, потом уедет.
Клара Грау, все также вглядываясь в окно, недоверчиво покачала головой:
- Не нравится мне он, недобрый какой-то… Держалась бы ты от него подальше, милая.
- Мама! - Марихен, которой досаждали старческие бредни матери, привычно всплеснула руками. - Ты воспринимаешь в штыки все новое, будь то человек или коврик. Не будь такой вредной старушкой, ну же. Посмотри, Кристоф подарил нам фруктовый пирог, который ты так любишь. И Серапия наконец подкрепится сладким - накануне экзаменов это очень для мозга полезно, так что не за что ругать герра Манна, мама.
Но Клара только молча вновь покачала головой. Не встретив возражений, Марихен сняла пальто, в несколько прыжков оказалась в своей спаленке. Здесь она сорвала маску равнодушия и бросилась лицом в подушку, издавая протяжный стон. Кристоф увивается за ней! А она как дура, как недозрелая школьница, краснеет, запинается и не знает что сказать! Так, чего доброго, он потеряет интерес или еще хуже - возомнит себя хозяином положения.