Девушка не отвечала. Тогда Кристоф, не имея возможности взглянуть на нее, крепче сжал руки на тонких девичьих бедрах, и сразу сердечно рассмеялся, когда маленькие кулачки дали бой.
У Марихен, между тем, на глаза навернулись слезы. Она прятала их ото всех под спадающими на лицо прядями льняных волос, и неудержимо краснела. Когда Кристоф закинул ее на плечо, одна его рука юркнула под полы пальто и ненароком забралась под платье, и теперь девушка чувствовала, как прикасается к ней горячая мужская рука там, где касалась раньше только мать. Эти пальцы впивались в шерстяной чулок бесстыдно, без сомнений, а когда они вдруг властно сжались на бедре, девушка едва не задохнулась от внезапно нахлынувшего жара. Как бы она ни стучала наглеца по спине, пальцы не сдавались - гуляли там, где заблагорассудится, грудь мужчины, прижатая к бедрам девушки, дрожала от смеха, а Марихен - от с трудом сдерживаемого стыда.
Наконец он наклонился, аккуратно поставил девушку перед собой и открыто, почти светясь от счастья, посмотрел в ее раскрасневшееся лицо.
- Что скажите, госпожа? Моя победа или поражение - в ваших руках.
Зрители - в основном такие же юнцы, как Кристоф - глядели на Марихен, хлопали в ладоши и ободряюще кричали. В это мгновение к ней одной было приковано столько взглядов, и среди них самый желанный - выжидающий взгляд Кристофа, что Марихен вдруг вообразила себя в роли богини победы, представила, как все чествуют чемпиона и ее - музу, принесшую ему успех. Видение эти были столь соблазнительны, что она тряхнула головой и протянула ему руку:
- Помогите мне сесть.
Кристоф с готовностью исполнил приказание. Со всей возможной предосторожностью он бережно, будто самый ценный в мире груз, разместил девушку в санях, а затем рысцой бросился куда-то в сторону, после чего появился перед Марихен с толстым пледом в руках. Он все так же нежно укрыл ноги девушки, для чего ему пришлось встать рядом на колени, а край пледа подвернул под ботинки, ласково их приподняв.
- Будет лететь снег, - пояснил мужчина. - Да и от ветра станет холодно. Я вам замерзнуть не позволю, фройляйн Грау.
Их взгляды столкнулись. Марихен смотрела на Кристофа сверху вниз, а он, стоя перед ней на коленях, улыбался, как мальчишка. Девушку вдруг захватило сильное необузданное чувство, будто ее с Кристофом соединяют невидимые линии, нет, канаты, которые туго натягивались, стоило их глазам встретиться. Ощущение захватило ее всю и, казалось, захватило и Кристофа. Он вдруг стал медлить у нее в ногах, хотя дело было уже сделано и скачкам предстояло вот-вот начаться.
- Кристоф, готов? - окликнул кто-то из устроителей.
- Да, пара минут! - юноша поднялся, вдруг наклонился к Марихен и горячо, но нежно пожал ее ручку, после чего сразу вскочил на задки саней позади девушки и взял вожжи.
Гнедая кобылка всхрапнула и с любопытством покосилась на Марихен лиловым глазом. Девушка ответила настороженностью: сани были не только узкими, но и низкими, так что сидящий в них человек находился ниже уровня конского крупа, и в своем положении Марихен близко и отчетливо видела сильные лошадиные ноги, покрытые черной, отливающей на солнце серебром, шерстью. Копыта животного казались девушке огромными, больше любого придорожного булыжника, а самое главное - тяжелый угольный хвост то и дело, будто плетка, ударял ей по ногам.
По левую руку от Марихен к старту приготовлялись вторые сани: на них забрался Бенедикт и бодро кивнул сопернику, в коробе за ним примостилась взволнованная девчонка. Марихен, конечно же, с удовольствием отметила, что Элеонор осталась не при деле.
Вперед выступил парнишка, который был назначен устроителем скачек. Он встал так, чтобы его было всем видно, но на некотором расстоянии от саней, затем поднял обе руки вверх и закричал:
- Готовьсь!
Напряженные секунды, все уставились на устроителя, а ухо Марихен вдруг обдало горячим дыханием:
- Если будет страшно - держись!
- Поехали!
Парнишка резко опустил обе руки, щелкнули вожжи, Кристоф пронзительно засвистел, так что хотелось закрыть уши руками, ударил по спине кобылу, и двое саней сорвались с места.