Сложнее всего было тронуться, но стоило набрать скорость, как полозья сами стали рассекать снег и скользить по льду, подгоняя лошадь. Легкие одноместные сани тут же получили видимое преимущество, и гнедая кобылка вырвалась вперед.
Сердце Марихен бешено зашлось, она вжалась в спинку и сидела не шевелясь, а Кристоф возбужденно кричал, время от времени поощряя скакуна:
- Так держать, Сливка! Утрем им носы! Мал да удал, а?
Копыта дробно и звонко стучали по льду, выбивая снежные искры, холодный снег осколками летел из-под них и падал на плед, игриво чиркал по лицу и иногда щипал глаза. Прохладный лесной воздух, будто задавшись целью, устремился в легкие, а от его внезапного притока вдруг закружилась голова, стала совсем легкая, как пустая кубышка.
Нареченная музой преодолела страх и обернулась. Сани Бенедикта остались далеко позади, но его лошадь уверенно набирала ход - того гляди догонит. Кажется, это понимал и кучер. Его напряженное лицо с каждой секундой светлело, а глаза то и дело обращались к повороту, ибо было неизвестно какие коварства для ездоков хранил изгиб озера.
Заметил приближение соперника и Кристоф. Поминутно оборачиваясь через плечо, он оценивал скорость лошади оппонента, а так же прикидывал время до их сближения. Как более опытный, мужчина рассчитывал, что кобыла Бенедикта не совладает с инерцией саней на изгибе озера, и те поволокутся по льду, а ездоку придется осадить лошадь, что даст Сливке новое короткое преимущество.
Однако упряжки равнялись слишком быстро. Кристоф бешено огрел кобылу хлыстом, Сливка всхрапнула и вытянула шею, сильнее забила ногами. С треском вырывался из-под копыт лед, визгливо скрипели полозья.
Когда над головой вновь мелькнул хлыст, Марихен зажмурилась и сильнее схватилась за борт саней. Уже через несколько минут после старта она искренне жалела, что согласилась принять сделанное ей предложение: было невыносимо страшно, так страшно, что хотелось закричать, сойти прямо здесь, посреди озера, лишь бы прекратить этот кошмарный аттракцион. Но, если внутри все металось и вопело, то в действительности Марихен не находила в себе сил, чтобы хотя бы шевельнуться.
Вскоре к шуму ветра, стуку копыт и треску ледяной корки примешался еще один - сани Бенедикта подошли совсем близко. Кристоф уже не подбадривал лошадь, а молчал, и в одном молчании его слышалось грозное напряжение. Медленно, но верно в поле зрения Марихен сначала появилась округлая лошадиная морда, неустанно работающие ноги, а после широкая лоснящаяся от пота грудь. Кобыла Бенедикта тяжело дышала, раздувая округлые ноздри, и из них на всяком выдохе вырывался горячий пар с капельками жидкости.
Обескураженная Марихен смотрела на лошадь соперника с ужасом, ей казалось, что дотянуться до темной морды ничего не стоит - протяни лишь руку, а огромные копыта работали в опасной близи от низко сидящей девушки. В глазах Кристофа же плескалась ярость. Его и без того заостренное лицо приняло еще более резкие черты, но Марихен этого не видела.
Участники заезда приближались к повороту и шли уже ноздря в ноздрю. Еще несколько мгновений и они неминуемо скроются из виду, и зрителям останется только судачить друг с другом об исходе гонки, а дальше будь что будет.
Однако поворот, на который Кристоф возлагал такие надежды, чаяний не оправдал. И те, и другие сани с достоинством выдержали испытание льдом, обогнули вдающийся в озеро клочок мерзлых камышей и помчались дальше, держа курс на остров.
Остров этот с одинокой растущей на нем елью торчал посреди бело-голубой равнины озера, как скала с маяком в море, только летом до крошечного пятачка суши можно было добраться вброд с ближайшего берега, да и местные корабли в особых сигналах не нуждались. Идти до него от деревни было далековато, но кони донесли бы в считанные минуты.
Упряжи поравнялись, кобыла Бенедикта настырно тянула сани вперед, обещая вот-вот заполучить лидерство. Счет шел уже на секунды, и вдруг Кристоф дернул вожжи, бросил Сливку в сторону: гнедая кобылка, повинуясь руке хозяина, ударилась боком о другую лошадь, сани тут же сошлись, затрещали короба.
Марихен завизжала и всем телом навалилась на другой борт саней, закрыла лицо от летящих щепок, но в следующее мгновение все кончилось - лошадь Бенедикта шарахнулась от Сливки, повела сани прочь и отстала на несколько метров. Возбужденный Кристоф крикнул через плечо, обращаясь к Бенедикту: