Вчера во время танцев в салуне Гантер улучил момент и пригласил Марихен на прогулку. Марихен весело согласилась, но проклятущий (как считал Гантер) Томас увязался следом. Говоря по чести, Томас не нравился Гантеру не только поэтому, хотя и его внимание к девушке порядком раздражало.
Том - или Тома́, как шутливо его называла Марихен - был высоким худощавым блондином с угловатыми чертами лица. Он носил очки с толстыми стеклами, громоздко и нелепо смотрящиеся на его остром носу, но отказаться от них не мог, потому как без очков был слеп, как крот.
Гантер же, безотчетно презиравший конкурента, несмотря на то, что тот был почти слеп, представлял собой великолепный образчик породы фермеров, поколениями трудившихся на земле. Он знал и умел возделывать землю, любил зарываться во влажную почву руками, и чувствовать исходящую от нее живительную силу. Он инстинктивно разгадывал тайны природы, и та, словно отвечая на зов, с лихвой одаривала его. Возмужав, Гантер стал широкоплечим и коренастым парнем, настолько крепким, что, пожалуй, при необходимости мог бы заменить любое тягловое животное в поле. И этот буйвол был пленен внеземной красотой Марихен. Ее живой веселый нрав отзывался в его душе, так любившей саму жизнь. Но, чем старше становилась Марихен и чем больше раскрывалась ее природная красота, тем глупее и неповоротливее чувстовал себя Гантер рядом с ней. Он понимал, что прелесть девушки привлекает не только его, и все же не решался раскрыть своих истинных чувств. Потому, сопровождая ее повсюду, он походил скорее на новорожденного теленка, нежели на половозрелого быка, коим несомненно являлся. На конкурентов он неизменно грозно смотрел исподлобья, и частенько бывал ими правильно понят: в его кулаках собиралась огромная сила, которую многие уважали, а другие - боялись, и только упрямый Томас не желал понимать намеков.
Гантер полагал, что очкарик вьется вокруг Марихен потому, что другие женщины воротят от него нос, и только она одна была к нему добра, и, превознося за это Марихен, он глубоко презирал Томаса.
Вдруг из-за поворота показался легко узнаваемый силуэт младшей Грау, и Гантер сразу замахал ей рукой, будто она могла случайно не заметить их и пройти мимо. Томас тоже увидел приближение девушки, но не шевельнулся и даже не вытащил рук из карманов пальто - Гантер мысленно отметил одну свою победу. Но рядом с Марихен кто-то шел, и юноша нахмурился - одно дело, что за ними увязался этот настырный очкарик, но появление еще одного человека в его планы не входило. Иначе как он сумеет остаться наедине с Марихен при такой толпе? А уж от Томаса он, будьте покойны, найдет способ избавиться, ибо этот день, как представлял себе Гантер, станет особенным для них.
Марихен приветливо помахала в ответ, и ее улыбка затмила в глазах Гантера и веселое февральское солнышко, и лучезарный блеск молодого снега. Парень отчетливо ощутил, как сдавило в груди, а руки и ноги будто разом потяжелели, так что уже не махнешь снова в ответ - он рассеянно опустил руку и во все глаза таращился, как приближается особа, пленившая его сны и мысли.
- А вот и мы! - воскликнула красотка. Она перевела взгляд с невозмутимого лица, спрятанного за очками, на отупелую физиономию, а после указала на сестру, как бы напоминая друзьям. - Еле уговорила ее выйти погулять, так что будьте обходительны, молодые люди, - и, заметив некоторую растерянность, добавила: - Моя сестра, Серапия.
Гантер, с трудом сбросивший оцепенение, смущенно поздоровался, а Томас, будто не видя пополнения в компании, невозмутимо спросил:
- Хотите чаю? - и указал рукой, спрятанной в кармане пальто, в сторону салуна. - Сегодня холодно, вы наверняка замерзли.
Обострившееся чутье влюбленного не подвело, и Гантер сразу смекнул, какой хитрый ход за этим скрывался. Очкарик намеревался завлечь барышень (а главное - Марихен!) на свою территорию, обогреть, увлечь и тем самым сорвать запланированную им прогулку. Но пока фермер судорожно соображал, что же предпринять, Марихен взмахнула тонкой ручкой и сказала:
- Чай не повредит после прогулки. Пойдемте же скорее, пока солнышко не скрылось!
Затем она сделала один лишь шаг и вдруг покачнулась, всплеснула руками, будто поскользнувшись на льду. Гантер молниеносно выбросил вперед руку, то же самое сделал и Томас, а Серапия закатила глаза. В повисшем молчании, фермер сверлил взглядом сына хозяина салуна, а девушка сконфуженно переводила взгляд с одной руки на другую и в конце концов взяла под локоть обоих парней.