Вскоре молодые люди достигли окраин деревни. Летом отсюда начиналась узкая тропинка, которая вилась между кустов и камней и выводила путника к сверкающим водам озера Ахен, но в феврале ее сплошь засыпало толстым слоем снега, и ни что не указывало правильного направления. Только Гантер знал маршрут как свои пять пальцев.
- Все вместе мы здесь уже не пройдем, настало время разбиться на пары, - скомандовала Марихен. - Гантер и я пойдем вперед. Наш добрый друг должен провести нас мимо искусно расставленных здесь ловушек, а вы идите сзади и с тропы не сходите.
Она окинула долгим задумчивым взглядом сестру, которая все еще прятала лицо в вороте пальто, но ничего не сказала, и позволила Гантеру себя увести.
Компания поделилась на пары. Молодой фермер, разумеется, узрел в этом добрый знак - девушка предпочла его, а не Томаса - и вел вперед Марихен с удвоенной осторожностью, время от времени напоминая ей:
- Аккуратно, сейчас будем проходить мимо ямы. Столько снега насыпало, что и не подумаешь, будто шагнув сюда можно провалиться по пояс! Хорошо, что ты не ходишь сюда без меня… А здесь будет камень, осторожно, не ударься…
Другая пара следовала за ними, храня полное молчание на протяжении всего пути: не обмолвились и словом, когда друзья вышли к кромке затянутого льдом озера.
Ахен было большим озером даже по меркам деревни. Оно простиралось далеко, а затем делало поворот, огибая выступающий в воду лесистый мыс, и скрывалось из виду за верхушками деревьев. По весне между широких стволов можно будет вдруг увидеть яркий проблеск играющей на солнце воды. Сегодня же темный лес чередовался с белым убранством озера, отдаленно напоминая полоски на теле зебры. Летом водная гладь пестрела разноцветными лодками, шляпками всех форм и размеров, нередко показывались лебеди, а у берега собирались играть в бадминтон, устраивали пикник или просто отдыхали в тени деревьев, впитывая в себя безмятежный вид. Зимой, однако, здесь стояла благостная тишина.
Марихен отпустила Гантера, шагнула к белоснежному простору и глубоко полной грудью вдохнула лесной воздух. Это послужило беззвучной командой: Томас тут же отстранился от спутницы и сунул освободившуюся руку в карман. Глаза, скрывавшиеся за толстыми линзами, проследили путь фигурки у озера.
Вдруг неподалеку раздался резкий треск. Компания разом обернулась и увидела, как из засохшего куста неожиданно поднялась величественная корона рогов. Олень дернул ухом, увидел человека и, весь подобравшись, как пружина, скакнул в лесную чащу.
Марихен была заворожена благородным видом этого гордого животного. Она глядела ему вслед сияющими от восторга глазами, и с наслаждением ощущала, как быстро забилось сердце в груди, так заскучавшее в размеренности дней. Не долго думая, она сорвалась вдогонку.
- Давайте пойдем по его следу! - воскликнула девушка и подобрала полы пальто, приготовляясь иди по глубокому снежному насту. - Может быть мы даже найдем сказочную страну лесных фей, о которых так много рассказывали в сказках.
Но впервые за все время подала голос Серапия и преградила сестре дорогу.
- Марихен, постой! Скоро весна, в гон они становятся очень агрессивными. Ты видела какие у него рога, Марихен?!
- Видела-видела, - упоенно выдохнула девушка, - восхитительные рога! Ну а что нам еще делать? Коньков-то у нас нет.
Томас разделял тревогу старшей фройляйн Грау, но стоически молчал, а сердце Гантора заходилось в радостном предвкушении - он был ужасен на льду, но никто не смог бы ориентироваться в зимнем лесу лучше него. Повисло напряженное молчание, которое Марихен, торопясь, как бы не упустить оленя, быстро разрешила. Она схватила сестру за руку, соединила ее руку с рукой Томаса и с мольбой в глазах взглянула парню в лицо:
- Тома, пожалуйста, присмотри за ней! Ее никак нельзя оставлять одну. Всю моя надежда только на тебя.
И Томас снова был подкуплен этой монетой. Он сжал ладонь Серапии, а девушка чуть не задохнулась и не смогла возразить. Губы Марихен дрогнули - так гордилась она придуманным маневром. Младшая сестра отправилась в сторону подлеска, высоко поднимая ноги, а старшая провожала ее растерянным взглядом.
Гантер приблизился к чаще одновременно с Марихен. Оказавшись в своей стихии, он тут же выбросил из головы все мысли об очкарике и встал в стойку, словно породистый охотничий пес, намереваясь во что бы то ни стало добыть для Марихен этого оленя. Он повел ее вдоль цепочки следов, указывая на четкие отпечатки копыт и давая пространные пояснения, по пути бережно придерживал ветви, чтобы они ненароком не хлестнули подругу, и был почти полным образом счастлив. Она слушала его, внимала каждому слову, с любопытством рассматривала все, на что бы он ни указал, и была безраздельно его! Оба охотника, хоть и в тайне друг от друга, уже поняли, что олень давно затерялся в лесу, но приключение манило их, как дневной свет манит узника.