Крадучись, они прошли еще с десяток метров вглубь подлеска. Прошло еще немного времени, и Марихен наскучили следы - это приключение стало ее утомлять. Вместо охоты она решила подшутить над озабоченным Гантором: схватила горсть снега, плотно смяла ее в ладонях, превратив в комок, и кинула напарнику в спину. Тот оглянулся, погрозил пальцем и сделал вид, что сгребает в охапку снег у самых ног, а девушка запищала, заливисто рассмеялась и бросилась под защиту раскидистых кленов. Взобравшись на пригорок, она тяжело отдышалась, и из полураскрытых губ выпорхнуло облачко пара.
С низкого пригорка открывался вид на озеро. Необъятным ослепительным полем простиралось озеро, темнели вокруг едва прикрытые снегом стволы деревьев, а от ярко-голубого неба в вышине, казалось, падали цветные лучи и раскрашивали обнаженный лед в тот же тон. Зимой лес замолкал. Если бы у Марихен спросили, какого цвета тишина, то она ответила бы: белого.
Девушка позволила себя околдовать красотой родных краев, всей душой купаясь в свежести природы.
Гантер, неотвязно следовавший за ней, остановился, как завороженный, но был покорен иным чувством. Дыхание Марихен поднималось золотым облаком и исчезало в кронах деревьев, а тонкая фигура рядом с мощными стволами кленов казалась еще более хрупкой - Гантер умирал от переполнявшей его нежности.
Он тихо взобрался на пригорок, окинул взглядом покатые плечики. Вся она сейчас казалась невесомой птичкой, трепещущей на ладони. Достаточно лишь сомкнуть ладонь и - ам! - птичка покорно замрет под пальцами. Но, действуя слишком отчаянно, можно ненароком сломать шелковые крылья, и ласточка больше не взлетит… Желал ли он этого?
Гантер стряхнул раздумья, как стряхивают с волос капли влаги, подскочил и стукнул рукой по увесистой снежной лапе над головой Марихен. Раздался треск.
От неожиданности Марихен испуганно ахнула - она уже решила, что олень таился поблизости и теперь выдал себя - отчаянно дернулась… Кокетливая шляпка упала в сугроб, Марихен с широко распахнутыми глазами обернулась и встретила полный грез взгляд Гантера. Снег, не удержавшись на ветви, схлынул вниз призрачным облаком, закружился вокруг ее головы, заструился, танцуя, к ногам. Невесомая снежинка легла на длинные ресницы девушки, и та, подозревая как она, должно быть, сейчас прекрасна, подняла лучистый взгляд на юношу.
Гантер наконец заговорил.
В это время у кромки озера скучали двое. Как только Марихен со спутником скрылись из виду, эта пара не знала о чем поговорить друг с другом и растерянно молчала. Серапия гадала, заметил ли ее невольный кавалер, какие изысканные перчатки украшают ее руку, и он, словно прочитав витающие в воздухе мысли, сказал:
- Красивые перчатки.
Серапия вся зарделась, и за мгновение вознеслась на вершину удовольствия. Он сделал ей комплимент! Вернее, не ей, а перчаткам, но как тактично были подобраны слова, чтобы ненароком не смутить.
- Спасибо, - пробормотала она. - У меня такого никогда не было, а Марихен сказала надеть.
- Это я их подарил, - вдруг безразлично, едва девушка договорила, озвучил Томас.
Он даже не взглянул в сторону Серапии - взгляд его бесцельно блуждал вокруг. Девушка смутилась, растерялась, не знала, что должна в такой ситуации сказать, но Томас будто и не ждал ответа. Снова наступило тягостное молчание. Вокруг стояла такая тишина, что слышно было только удары сердца в ушах.
- Как здесь сегодня красиво! - девушка переминалась с ноги на ногу и нервно озиралась. - Летом тоже красиво, но природа совсем другая, будто иной мир. Даже не верится.
Томас немного помолчал, затем произнес с расстановкой:
- Я всего этого не вижу, только бескрайнее белое полотно и темные пятна на нем - люди, - они снова помолчали, Том осторожно поправил очки и вдруг сказал, обращаясь прямо к Серапии: - Расскажи мне, что ты видишь?