– Хороший смех! – пробурчала Майя. Похоже, Вика все это не сейчас для себя сформулировала.
Они подошли к широким дверям на лестницу. А у Вики сегодня синяки под глазами, заметила Майя. Как после бессонной ночи.
– Да не переживай ты! Образуется. Твой Юрий почти что гений, а с гением жить, по свидетельству историков, не было легко еще ни одной женщине. – Майя попыталась вызвать у сестры улыбку. Не удалось.
Вика ушла, а Майя побрела к палате. Нет, в самом деле, что особенного? Человеку диссертацию писать надо, а тут ребенок бегает, Вика поручения дает: сходи за хлебом, прокрути мясо, пропылесось, мало ли что. Если любит, никуда он не денется. А если не любит? Этого еще им всем не хватало, ужаснулась Майя. И отогнала от себя подальше глупую мысль. Как – не любит? Жену ради Вики бросил – и опять не любит?..
По кафельным, еще в прошлом веке – и на века – уложенным, плиткам пола задребезжала, выехав из столовой, тележка с обедом. Нехитрый сигнал – алюминиевая ложка об ложку (других столовых приборов в больнице не предусмотрено) – сзывал к трапезе тех, кого носят ноги.
Этот алюминиевый стук – третью неделю, три раза в день! – окончательно, кажется, ее доконает!
Майя себе не признавалась, но теплился в ней фитилек надежды, что, может, еще не отчислят, вызовут, возьмут слово, определят сроки для пересдачи... Не тупица же она, сумела бы пересдать, если бы всерьез взялась.
Теперь – все.
И в больнице надоело, и после нее ничего не жди.
В коридоре пахло кухней, лекарствами, уборными, хлоркой.
В столовой ждала невкусная, пресная еда. «До чего ж эти общепитовские повара умеют продукты портить, – ворчала, когда такие пустяки ее еще занимали, обычно Варвара Фоминична. – Сам нарочно захочешь – не получится!» А Серафима Ивановна заступалась: «Сколько им продуктов дают? Больных много, а государство одно, попробуй всех бесплатно накорми, когда еще международная обстановка такая неспокойная». – «Меньше бы домой в сумках носили!»
О Серафиме Ивановне вспомнилось мимолетно, Серафима Ивановна уже в другой жизни, как бы ей там ни было плохо, под одной крышей с нелюбимой невесткой. К ним ко всем Серафима Ивановна теперь не относится. Что была, что и не было ее.
...Люди совершают поступки, делают открытия, лечат, учат, летают в космос, пробивают арктические льды, пишут диссертации. Чего только не делают люди! А Майя?
В палате Алевтина Васильевна уговаривала Варвару Фоминичну: – Поешьте! Нельзя же так...
Варвара Фоминична со своей стороны просила:
– Не беспокойтесь вы обо мне! Поем. Лучше вон Тамару Георгиевну...
Тамара Георгиевна сегодня окончательно забастовала.
Глаза уставлены на дверь. Каждый раз, когда из коридора ее открывают, нервно вздрагивает. В завтрак еле-еле съела три ложки каши, еще Майя влила ей в рот немного сладкого чая.
– Майя, – говорит Алевтина Васильевна, – попробуй ты. Меня она совсем не признает.
Уже замечено, что из всех Тамара Георгиевна желает знаться с одной Майей. Пустяк, кажется, – кто-то из всех тебя выделил, к тебе расположился, да не «кто-то», а тяжелобольная, вчера еще незнакомая женщина, а пустяк этот почему-то Майю греет.
Она подсаживается к Тамаре Георгиевне. При виде Майи та действительно утрачивает агрессивность, но глазами просит: «Не мучь меня! Ничего я не хочу! И тебя обидеть мне трудно, не принуждай меня это делать!»
– Тамара Георгиевна! – твердым голосом говорит Майя. – Четыре ложки супа и полкотлеты. Больше не буду заставлять. Считать будем.
Тот же беспомощно-просящий взгляд.
– А вот если съедите, я Гале позвоню! – придумала Майя.
Ровно четыре ложки (считать не разучилась!) и четверть котлеты. И то дело.
Компот оговорен не был, от компота Тамара Георгиевна с полным правом отказалась и стала сталкивать рукой Майю с кровати: иди звони, обещала же!..
Номер Галиного телефона должен быть записан в истории болезни.
– Майя не обедала, – напомнила Алевтина Васильевна.
– Успеется. Позвоню и приду. А вы для меня возьмите.
Галин телефон откликнулся длинными безответными гудками. Ни дома ее нет, ни сюда не пришла. С этой Галей про собственные неприятности забудешь. Где Майя все-таки ее раньше видела? Определенно видела! В институте?.. Нет. В компании?.. Тоже нет. Не близко как-то видела – единственно, что ей прояснилось.