– Да, да, слышу! – Майя прикрыла рукой микрофон. – Ага. Понятно. – Долго слушала. – А когда?.. Ясно... Передам, конечно... Все обойдется, вот увидите!..
Василь Васильевич смотрел ей в рот. Схватился было з,а трубку, но Майя положила ее на рычаг:
– Не может она больше говорить, из кабинета врача звонила, пока там никого нет. Не волнуйтесь, ее уже посмотрели, но какие-то у них разногласия. Чтобы второй раз не возить, хотят сегодня показать еще одному профессору. Самому-самому, говорит, большому специалисту. Они с Анной Давыдовной сидят ждут. Его специально вызвали.
– Майечка, – сказал Василь Васильевич, не сразу освоившись с нежданным известием, – налей мне, дочка, еще чайку!..
– Я сейчас весь термос принесу! – воодушевилась Майя. И направилась к палате с наивозможной скоростью, какую позволяли безразмерные больничные тапочки.
Захлебываясь, сообщила новость Алевтине Васильевне. Она тоже сочла ее доброй, пусть и не было в ней желаемой определенности.
Василь Васильевич, напившись чаю и окончательно согревшись, сомлел. Вид у него был как у подвыпившего.
– Заботливая все-таки Анна Давыдовна, – сказал он. – Старается. Вон каким светилам показывает.
– А как иначе? – удивилась Майя. – В порядке вещей.
– Может, и в порядке, а я, признаться, боялся. Есть врачи – на лапу требуют. Не то что требуют, а иначе ничего у них не добьешься. В газете даже писали про таких. И сам случай знаю – пока в конверте не сунули, хирург никак операцию не хотел делать. Не умею я давать. Не жалко, а совестно. Еще няньке, куда ни шло, необразованная женщина, а чтоб докторам? Стыдно как-то. Думал, пропадет со мной, неумехой, Варвара Фоминична.
– Может, где и берут, – сказала Майя, – а здесь, у нас – точно нет. Недавно один пытался. Самому Михаилу Борисовичу. – Еле ноги унес – хоть плачь, хоть смейся.
– Конечно, большинство врачей честные, – согласился Василь Васильевич. – Вообще – Людей. Жалко, не все... Пойду, пожалуй, погуляю.
– Рано же еще.
– Все равно не сидится. – Походка у него стала куда бодрей.
Не надо было смотреть на часы, чтобы угадать, что уже четыре, – на пороге возник Кирюша.
Майе по-свойски бросил: «Здравствуй», матери подставил для поцелуя щеку, особенных нежностей, как заметила Майя, Кирюша не признавал.
Выложил на тумбочку пакеты и свертки, отчитался:
– По математике за контрольную пятерка. – Как ни старался казаться при этом безразличным, гордость его распирала.
– Молодец, – сдержанно одобрила мать. – Когда хочешь, то можешь, я же тебе говорила.
– Я хочу, – возразил он, – а если не получается? У нас учительница новая, понятно объясняет. И на уроках стало интересно. Кричать ей на нас не приходится, веселая она... Я контрольную вторым сдал, быстрей меня только Максим Веселов! – не удержался все же похвастаться. Словил себя на этом, обыденным тоном сообщил: – К тебе в пятницу гости собираются.
– Кто ж такие?
– Нина Александровна, Юлия Николаевна, Владимир Андреевич.
– Да что это они? – всполошилась Алевтина Васильевна. Майя и не догадывалась, что ее чем-то пустяковым можно вывести из постоянного ровного состояния. – Нина с Юлей куда ни шло, но Владимир Андреевич? – От волнения она порозовела и похорошела. – А я в таком виде!.. – Она взъерошила и без того пушистые, непослушно торчащие после мытья химически завитые волосы. – Ты бы сказал, что не надо ему сюда приходить... Такая я растрепа.
– Как это я скажу? Мне неудобно. Я тебе лучше завтра бигуди принесу, хочешь?
Алевтина Васильевна не выдержала, рассмеялась. И не улежала в кровати, села.
– Полюбуйтесь на него!
Майя тоже смеялась: ну парень!.. Бигуди он принесет!
– Им, конечно, все равно, растрепа ты или не растрепа, – со знанием дела, не обращая внимания на Майин смех, пояснил Кирюша, – но я же тебя знаю, ты как все женщины...
– В женщинах уже разбираешься. Ладно, – отирая со щек веселые слезы, сказала Алевтина Васильевна. – Пусть приходят. А бигуди и не думай привозить, полдня терять.
– Бигуди есть у Лены, из пятой палаты, – вспомнила Майя. – Я у нее попрошу. К ней жених ходит, так она часто накручивается.
– Ну вот, – сказал удовлетворенно Кирюша. – И мне завтра не придется приезжать, а то у нас хоровой кружок.
– Ты еще и в хоровой кружок ходишь? – совершенно умилилась от этого Кирюши Майя. Ну еще бы в какой-нибудь технический, а то вот – в хоровой.
– Я люблю петь, – просто сказал Кирюша. – Такие бывают песни красивые!..
– Певцом хочешь стать?