— Что спрашиваете, разве сами не видите?
— Нет, просто Гаррику больше не нужны женщины, с тех пор, как Морна так жестоко обманула его.
— Да, но эта какая-то особенная.
— Согласен, Горм. И все же на месте Гаррика я бы воспользовался своей собственностью. Он ведь всегда щедр к друзьям, особенно в отношении рабынь. Зачем ему скрывать от нас такую красоту?!
— Думаю, девчонка сама не хотела выходить, это ясно из того, как она сопротивлялась, видно, не желала, чтобы ее обнаружили!
— Ансельм говорит, что она дерется как викинг.
— Оружием, да только у нее ничего… ой! — вскрикнул Горм, швыряя Бренну на пол и потирая то место на бедре, куда впились ее зубы.
— Да, с мечом в руках она дерется как мужчина, а без оружия — как женщина! — заревел от смеха его приятель.
В одно мгновение Бренна вскочила, но оказалась в кругу троих противников, без всякой защиты. Самый высокий, мрачно нахмурясь, вновь потянулся к ней, но Бренна уже испытала его силу и не хотела снова быть пойманной. Притворяясь, что дрожит от страха, она увернулась от протянутой руки Горма и налетела на другого викинга, ухитрившись молниеносно вытащить у него из-за пояса кинжал, а потом, легко выскользнув из некрепких объятий, отступила, повернув клинок так, чтобы металл сверкнул на солнце.
— Клянусь молотом Тора! Тебя одурачила хитрая девчонка, Байярд!
Викинг, чей кинжал держала в руке Бренна, смерил приятеля убийственным взглядом:
— Ее нужно хорошенько проучить!
— Так сделай это! Лично я не имею ни малейшего желания возвращаться к жене с раной, которую не смогу так просто объяснить!
— Тогда давай вместе! Я вырву кинжал, а ты держи ее! Какие дураки! Эта болтовня лучше всякого оружия! По крайней мере она успела приготовиться и знает, чего ожидать!
Девушка подняла клинок, и, когда Байярд прыгнул на нее, быстро опустила оружие и нанесла рану чуть повыше пояса — узкий разрез в тунике мгновенно побагровел.
— Это за твои труды, свинья, — презрительно бросила она Байярду, направив одновременно острие ножа на Горма, Злоба на их лицах заставила девушку подобраться и насторожиться. Теперь она медленно отступала, однако волей-неволей остановилась, столкнувшись с третьим викингом. Слишком поздно Бренна поняла свою ошибку. Она оказалась в холле, и теперь целая толпа противников окружала ее. Поспешно повернувшись, прежде чем стоявший сзади успел дотянуться до нее, Бренна ступила на открытое пространство.
В холле стояла мертвая тишина. Глаза Бренны перебегали с одного ошеломленного лица на другое. Никто не пошевелился, если не считать Горма и Байярда, намерения которых, очевидно, были отнюдь не добрыми. Если они набросятся на нее сразу, все погибло. Однако не одному придется заплатить жизнью за оскорбление, и, по крайней мере, она сумеет отомстить.
В эту минуту Бренна была на высоте положения: не впала в панику, как сделали бы многие, оставшись в одиночестве среди врагов. Когда какой-то вдребезги пьяный гость, глупо ухмыляясь, похлопал ее по ягодицам и пробормотал непристойную шутку, девушка хотела было броситься на него, но вместо этого лягнула его с такой силой, что он опрокинулся на спину. Потом снова повернулась лицом к противникам, которые воспользовались моментом, чтобы придвинуться ближе.
Присутствующие неожиданно разразились громким хохотом при виде такого позора. Напряжение немного рассеялось, викинги обменивались замечаниями относительно ловкости Бренны. Многие уже знали ее и видели, что пленница вновь готова ринуться в бой. Любопытство пересилило вражду, к тому же мужчины успели заметить, что туника Байярда залита кровью.
— Прекрасное развлечение, Байярд! — раздался оглушительный вопль Ансельма, перекрывший шум. — Ты в самом деле считаешь разумным вооружать рабов?
При этом ехидном намеке Байярд густо покраснел и, поскольку Ансельм намного превосходил его знатностью и богатством, предпочел отделаться шуткой:
— Нет, конечно, но нужно же было хоть как-то оживить праздник! Многие уже засыпали вместо того, чтобы продолжать пить!
Последовали язвительные выкрики, и Бренна настороженно наблюдала, как двое противников, по всей видимости, оставив задуманное, скрылись в толпе. Девушка повернулась в направлении голоса, который так легко узнала, и ее дымчато-серые глаза загорелись от ненависти. Она сразу заметила Ансельма, сидевшего на углу длинного стола. Взгляды их встретились, и Бренне потребовалось собрать все свое мужество, чтобы не завопить от ярости и не кинуться на врага, как дикий зверь на добычу.
— Брось кинжал, Бренна.
Тело девушки напряглось, но рука только крепче сжала рукоятку.
— Нет, он теперь мой!
— Но что это даст тебе? — удивилась Элоиза.
— По крайней мере поможет защититься от грязных лап этих животных, — отрезала Бренна, снова оглядевшись, прежде чем сунуть нож за пояс.
— Наверное. Только Гаррик вряд ли позволит тебе сохранить оружие.
Глаза Бренны зловеще сузились, рука вновь потянулась к клинку.
— Тогда он очень пожалеет об этом! — резко бросила она и, кивнув на Ансельма, добавила:
— Скажи от меня мужу, что я вызываю его на поединок. Он может даже выбрать оружие, я одинаково искусно обращаюсь с любым!
— Нет, Бренна. Я не стану этого говорить. — Элоиза, вздохнув, покачала головой.
— Но почему? Ты же скажешь это от моего имени, а не от своего.
— Викинги не сражаются с женщинами. Это бесчестное деяние.
— Но я должна видеть его мертвым! — вскричала Бренна в отчаянии. — Я не привыкла прятаться от врага и хочу встретиться с ним в честном бою! Пусть выйдет против меня!
— Он не станет делать этого, девушка. И, поверь, Ансельм знает, как ты к нему относишься!
— Но этого недостаточно! Неужели ты не понимаешь, что моя жизнь разбита, и во всем виноват твой муж! Мои люди мертвы из-за него, люди, с которыми я выросла, делила хлеб, заботилась и защищала! Муж моей сестры… погиб! У нас в замке жил норвежец… — Она поспешно замолчала, чтобы не выдать слишком многого. — Он был моим другом и пал от меча викингов. А моя служанка, старая женщина, любившая меня как мать… — Бренна повысила голос, не в силах сдержать скорбь. — Она рухнула с лестницы, с топором в спине. За что? Она никому не сделала зла. Если викинги не сражаются с женщинами, почему погибла Элейн?
— Мужчины иногда в набегах теряют голову и не знают, что делают, — печально ответила Элоиза. — Много невинных гибнет при этом, и, конечно, это большое несчастье, когда так случается. Потом остается только сожалеть. Поверь, Ансельм тоже не рад содеянному.
Бренна с недоверием уставилась на женщину:
— Но при этом держит в рабынях моих сестру и тетку.
— И тебя тоже?
— Нет, я ни перед кем не склонюсь.
— Со временем покоришься, Бренна.
— Сначала умру!
Взрыв ее гнева, вновь заставил всех присутствующих в холле замолчать. Никто не понимал слов Бренны, но ее ярость была очевидна, и Хьюг Хаардрад придвинулся поближе, опасаясь за жизнь матери.
— Она угрожает тебе, мама?
— Нет, она гневается на твоего отца.
— Не доверяю вооруженному рабу, особенно этой, — мрачно проворчал Хьюг. — Отвлеки ее внимание, а я зайду сзади.
— Нет, Хьюг, оставь ее, — приказала Элоиза. — Сейчас девушка готова сразиться. И рвется в бой.
— И что? Какие у нее шансы? — рассмеялся Хьюг.
Бренна пронзила его убийственным взглядом. Именно этот человек осмелился лапать ее, связанную и беспомощную, своими мерзкими руками.
— Свинья! — прошипела она, плюнув на пол у его ног.
Лицо Хьюга исказилось бешенством, рука поднялась сама собой, чтобы нанести удар:
— Ах, ты…
— Хьюг, прекрати! — потребовала Элоиза. Но Бренна уже успела выхватить нож из-за пояса, и вытянув руки, приняла боевую стойку. На губах играла вызывающая ухмылка.
— Сука! — заревел Хьюг. — Ее счастье, что я не выбрал ату дикую кошку, иначе она давно бы уже сдохла! И, судя по виду, он испытывает то же самое, — добавил он, кивнув на дальний конец холла.