— А что имеешь ты против тепла? — беззаботно огрызнулась она. Но Гаррик неожиданно расплылся в улыбке:
— Боюсь, девушка, что зимой ты погибнешь, если считаешь холодной такую прекрасную погоду!
Бренну снова охватил озноб. Как она сможет вынести зиму? Здесь, далеко на севере, длинные безрадостные месяцы… ничего похожего на те, которые доставляли такую радость дома! Неужели Уиндхем и Гаррик говорили правду, и за все это время ни разу не выглянет солнышко, чтобы растопить снег?
— Поешь, госпожа, — предложил Гаррик, подвигая к столу два стула с высокими спинками.
— Твои гости наконец разъехались? — осведомилась она, вкладывая в слово «гости» все отвращение и презрение, которые испытывала к этим людям.
— Да, и в доме опять стало тихо и мирно. Сейчас мы поедим, а потом побеседуем.
— О чем это? — насторожилась Бренна.
— О тебе и твоей новой жизни. Самое время. Хочу объяснить, что тебя ожидает.
О Боже! Кажется, грядет очередная схватка, а она еще от предыдущей не опомнилась! Неужели отныне придется постоянно мериться силами с этим человеком? У Бренны не было ни минуты покоя с тех пор, как умер отец, а ей так хотелось хоть немного отдохнуть душой!
Вздохнув, Бренна уселась напротив Гаррика за маленький стол. Оказалось, он принес две большие чаши с обычным завтраком — жидкой овсянкой. Кроме этого, на подносе оказались подогретые остатки вчерашнего фазана и каравай плоского ячменного хлеба. Но, потянувшись за кружкой, Бренна снова обнаружила в ней теплое молоко и не смогла сдержать гримасу отвращения.
— Интересно, за кого меня принимают, если поят молоком, словно грудного младенца? — взвилась она, гневно глядя на Гаррика.
— Но я и себе принес молока, госпожа. Мы всегда пьем по утрам молоко. Это напиток здоровья.
— Ненавижу молоко! — огрызнулась девушка. — Неужели здесь женщинам не дозволяется пить вино или медовуху?
— Дозволяется, только не рабыням. — Гаррик с язвительной усмешкой чуть откинулся назад.
Бренне неудержимо захотелось выплеснуть молоко ему в физиономию, чтобы стереть проклятую ухмылку. Интересно, что он тогда запоет?
Но девушка тут же передумала, решив, что это хорошо для нее не кончится, и с жадностью принялась за еду. Скорее бы доесть и избавиться от Гаррика.
Викинг молча наблюдал за пленницей, подмечая раскрасневшиеся щеки и сверкающие глаза. Да, не много нужно, чтобы она вновь вспылила и набросилась на того, кого считает врагом! Одного упоминания о ее новом положении вполне достаточно. Никогда еще он не встречал такой гордой и высокомерной женщины. Он и сам уже не был уверен, стоит ли благодарить богов за то, что послали ему в дар такую строптивицу.
Гаррик вспомнил, как впервые увидел ее. Тогда Бренна спала на его постели, свернувшись клубочком, и во сне лицо ее было таким по-детски невинным, а красота — не поддающаяся описанию. Но потом… внизу… с кинжалом в руке… сплошное яростное пламя, бешеная ненависть. Даже теперь он не мог не восхищаться ее прелестью, огненными искрами в глазах, румянцем, горевшим на щеках…
Гаррик не мог не признать, что возмущен до глубины души тем, как дерзко спорила она с его матерью. Правда, после ее рассказа о том, сколько страданий выпало на долю девушки, гнев исчез, но тут же вновь закипел, когда она начала угрожать Хьюгу.
Подумать только, его собственная рабыня осмеливается дерзить господам! А мать, родная мать, защищает негодницу и не дает задать ей порку, которой та, несомненно, заслуживает! Однако, может, хорошо, что Элоиза была рядом, иначе Гаррик, вне себя от бешенства, мог искалечить девушку, в чем потом бы жестоко раскаялся.
— Ну так что, теперь ты собираешься объявить мне свои условия?
Кокетливая интонация заставила Гаррика невольно улыбнуться, и на щеках вновь появились ямочки;
— А ты станешь их выполнять?
— Сначала послушаю, а потом решу, — ответила она бесстрашно.
— Хорошо, — кивнул Гаррик, откинувшись на спинку стула. — Начать с того, что ты не будешь больше закатывать таких сцен, как сегодня утром.
— Я не закатываю сцен, викинг, просто высказываю свое мнение.
— Слово «викинг» в твоих устах звучит проклятием, госпожа. Я не потерплю больше такого.
— Не дождешься, чтобы я называла тебя хозяином! — с омерзением прошипела Бренна.
— Согласен, но у меня есть имя, и неплохо бы время от времени вспоминать об этом!
— Как и у меня, но я ни разу не слыхала, чтобы и ты о нем вспомнил!
— Ладно… Бренна, — усмехнулся он.
— Вижу, с тобой не так трудно договориться. — Она сухо улыбнулась.
— Разве? На твоем месте, я бы подождал, пока разговор не будет закончен, — отозвался Гаррик, со странным сожалением наблюдая, как гаснет эта столь редкая улыбка. — Кроме того, — властно продолжал он, — Ярмилла предложила поселить тебя вместе с двумя молодыми женщинами, Джейни и Модьей, в маленьком домике позади конюшни. Там ты будешь ночевать и проводить свободное время. Согласна?
— Да.
— Прекрасно. Обязанности твои будут такими же, как и у остальных рабынь. Станешь помогать готовить, убирать дом, стирать, доить коров и молоть зерно. Работы не так уж много, потому что хозяйство мое скромное и служить нужно мне одному. Ярмилла объяснит, что делать, а в ее отсутствие всегда можешь обратиться к Джейни. И, поскольку у меня нет жены, иногда придется чинить старую одежду и шить новую.
— Это все? — сдержанно осведомилась Бренна.
— Да. Маленьких детей здесь нет, и не скоро будут, поскольку я не собираюсь жениться. Так что остается угождать только мне, — поспешно заверил Гаррик, решив уже, что никаких споров не возникнет.
— Но все это женская работа.
— Конечно.
Девушка пристально смотрела на него, стараясь сохранить спокойствие:
— Ты был прав, когда сказал, что мне стоит приберечь свои выводы до конца беседы, поскольку, если ты не предлагаешь мне иного выбора, между нами никогда не будет согласия.
— Ты отказываешься повиноваться? — Гаррик нахмурился.
— Я уже говорила, что женская работа не для меня, — бросила Бренна свысока. — И я никогда не буду заниматься ничем подобным!
— Будешь! — Гаррик резко подался вперед, сузив глаза, подавляя нарастающий гнев.
— Нет, викинг! Ни за что!
Короткое перемирие кончилось. Надвигалась гроза.
— Я даю тебе еду и одежду! Дом, в котором ты спишь, — мой! — взорвался он, вскакивая. — И если ты не будешь отрабатывать свое содержание, госпожа, то какая мне от тебя польза?!
— Я могу отрабатывать свое содержание! — ответила она, на удивление спокойно.
— Каким-образом?! Если ты имеешь в виду мою постель, забудь об этом!
— Не волнуйся, уж этого наверняка не произойдет! Нет, просто Эрин позволил мне помогать ухаживать за лошадьми, если ты дашь разрешение.
— Когда это ты успела поговорить с Эрином? — Гаррик нахмурился.
— В день твоего возвращения.
— Но тебе было приказано оставаться в комнате для шитья!
— Я не привыкла бездельничать, викинг! — с жаром воскликнула девушка. — И подчиняться глупым приказам!
— Ничего, скоро научишься! А что касается работы с Эрином, об этом не может быть и речи!
— Но почему? Если я должна содержать себя, что может быть лучше? Лошадей я знаю так же хорошо, как и воинское искусство, и не против того, чтобы чистить стойла, как не раз делала раньше. Если же этого недостаточно, я могу охотиться. Дома именно мне поручалось привозить мясо для стола!
— Существует ли предел твоим талантам? — язвительно осведомился Гаррик.
— Нет! — неожиданно расплылась в улыбке Бренна. — Если у тебя есть враг, могу прикончить его!
— Ты просто удивительная девушка, — задыхаясь от смеха, еле выговорил Гаррик. — Неужели ты действительно всерьез разыгрываешь из себя мужчину?!
Бренна съежилась под издевательским взглядом.
— Но я ничего не могу поделать с собой, — срывающимся голосом пролепетала она. — Так меня воспитали.