— Думаете, он собирается завоевать Морну богатством? — поинтересовалась Бренна.
— Может быть, — ответила Джейни. — Кто знает, что у него на уме? Как сказал Перрин, Гаррик никогда не отдаст свое сердце другой женщине. Теперь он всегда настороже, и единственная, кому он доверяет, — это мать. Он считает, что Элоиза не способна на дурное и несправедливое деяние.
— Да, я видела, какое уважение оказывает ей Гаррик, — заметила Бренна. — Но скажите, почему она обучила нашему языку именно Гаррика, а не старшего сына, Хьюга?
— Хьюг — перворожденный и наследник, так что должен стать истинным викингом. Она не могла выказывать ему свою любовь на людях, поскольку весь род пристально наблюдает за ней, и вряд ли бы такую слабость одобрили. Так что Элоиза вынуждена была пожертвовать сыном. Гаррик же — ее душа и сердце, и Элоиза любит его до безумия. Он говорит на нашем языке и поклоняется христианскому Богу, как и своим, норвежским. Гаррик потому такой добрый и мягкий, что мать его так воспитала. А эта ведьма Морна превратила его в чудовище!
— Просто трудно поверить, что разбитое сердце может стать тому причиной, — задумчиво протянула Бренна.
— Легко говорить, когда твое сердце не затронуто, иначе понимала бы, что дьяволы наслаждаются местью, когда видят тоску и скорбь души. Гаррика они превратили в злобного разочарованного человека. Не зря его прозвали «Гаррик — Каменное сердце».
Глава 15
Заплетая на ходу косу, Бренна медленно шагала по тропинке, ведущей в конюшню, и, открыв дверь, увидела Эрина, сосредоточенно накладывавшего мазь на поврежденную ногу кобылы.
— А я уже начал думать, что ты потеряла интерес к лошадям, девушка, — приветствовал он. — Сегодня утром я не отказался бы от твоей помощи, особенно когда понадобилось утихомирить эту кобылку, которую так сильно лягнул проклятый жеребец, когда торопился поскорее вылететь из конюшни.
Бренна осторожно погладила лошадку по носу:
— Я думала, ты не захочешь видеть меня, пока Гаррик не даст позволения.
— Но он разрешил, еще вчера вечером.
— Правда?! — не удержалась Бренна и громко рассмеялась. — Значит, я опять победила!
— Насчет этого мне ничего не известно, — весело хмыкнул Эрин. — Он сказал, чтобы я нагружал тебя работой, пока не упадешь от усталости.
— Да, по крайней мере он умеет проигрывать с честью, — признала Бренна. — Однако я действительно готова трудиться до упаду. Ладно, давай-ка я все сделаю.
Эрин медленно поднялся, а Бренна встала на колени, чтобы занять его место около кобылы. Старик критически наблюдал, как девушка перевязывает рану, но Бренна не протестовала, понимая, что должно пройти время, прежде чем Эрин увидит, на что она способна.
— Скоро зима, — вздохнула она. — Пока я поднималась в гору, совсем замерзла — ветер просто ледяной.
— Ты будешь рада этой прекрасной погоде, девушка, после того как узнаешь, что такое зима в этих местах. Но ты права, холодов ждать недолго. Урожай был собран еще две недели назад, а солнце все ниже клонится к горизонту. Не пройдет и месяца, как ты пожелаешь согреться у адского огня.
— Только не это! Может, мне лучше спать с лошадьми, здесь теплее.
— Что ты такое мелешь, девушка? Разве хозяин позволит? — фыркнул старик.
— Ты думал, что он не разрешит мне даже работать здесь, но, как видишь, ошибся, — лукаво усмехнулась Бренна. — Гаррика не слишком трудно убедить. Кстати, а чем он занимается зимой, как проводит время?
— Здесь нечего делать, едва снег станет слишком глубоким. Хозяин обычно охотится или собирается с друзьями на пирушки. Часто отправляется с братом на север, за белыми медведями.
— А где Гаррик сейчас?
— Уехал на утреннюю прогулку.
— Он каждое утро ездит верхом?
— К чему столько вопросов, девушка? — Эрин как-то странно взглянул на нее. — Уж не влюбилась ли ты в хозяина?
— Конечно, нет! — возмутилась Бренна. — Но если я собираюсь остаться здесь, значит, должна как можно больше узнать о здешнем хозяине.
— Если? — Старик вскинул брови. — У тебя нет выбора, девушка.
— У меня есть выбор, Эрин, не сомневайся. Закончив работу, Бренна вскочила, отряхивая юбку.
— Что за дьявольщина у тебя на уме, девочка? — И без того сморщенное лицо конюха еще больше нахмурилось. — Предупреждаю, ради твоего же блага, не вздумай бежать, хозяин не пощадит тебя.
— Если отыщет. Неужели здесь не было человека, который не попытался бы сбежать, чтобы обрести свободу?!
— Да, было двое. Одна — женщина, скрывалась зимой в холмах, но хозяин легко нашел ее и привез обратно. Два дня она провела в холодной и едва не замерзла насмерть. Потом ее продали вместе с другими рабами.
— Но ты сказал, их было двое?
— В прошлом году сбежал молодой парнишка. Гаррика не было, и Хьюг сам разделался с несчастным: засек до смерти, в назидание другим.
— Холодная? — вздрогнула Бренна. — Неужели такое место действительно существует?
— Да, — мрачно кивнул Эрин, — там, пониже дома, она вырублена в скале и закрыта тяжелой дверью. Ульрик велел сделать ее, чтобы наказывать провинившихся, поскольку не любил пускать в ход плеть. В двери маленькое отверстие, забранное железной решеткой, чтобы проходил воздух. Но оно пропускает еще и холод зимой. Плохо приходится тому, кто туда попадает, однако хозяин иногда сажает в нее рабов.
— Не стоит опасаться за меня, Эрин, я не имею ни малейшего желания очутиться в холодной. Если я сумею сбежать, то навсегда покину эту страну, и никто на свете не сможет меня отыскать.
— Собираешься скрыться на корабле? — коротко рассмеялся конюх. — Но как, девушка? В этом фьорде стоят на якоре всего три судна: одно принадлежит хозяину, другое — его отцу, а третье — роду, живущему на противоположной стороне фьорда. Ни одно из них не выйдет в море до весны, да тебе с ними не справиться.
— Я и не собиралась, — сухо обронила Бренна, чувствуя, как холодное отчаяние охватывает ее.
В эту минуту послышался конский топот. «Великолепный конь достоин своего седока, могучего красавца викинга», — вынуждена была признать Бренна. На такое тело, как у Гаррика, можно любоваться бесконечно. А лицо… любая женщина просто упадет в обморок, обрати он на нее внимание! Мальчишески задорное, когда его обладатель улыбается, и такое мужественно-прекрасное, если становится серьезным. Да, Бренна никогда еще не встречала подобного мужчины. Конечно, не очень приятно сознавать, что она часами могла бы без устали смотреть на него.
Несколько долгих минут Гаррик сидел неподвижно, удивляясь откровенно-дерзкому взгляду Бренны. Он сразу заметил, что девушка довольна собой и, без сомнения, считает, что одержала победу. Но так ли это?!
Постепенно уголки губ викинга чуть приподнялись в улыбке. Спешившись, он бросил Бренне поводья. Та поймала их на лету и повела жеребца в стойло, слуга выступил вперед, чтобы снять тяжелое седло, но Гаррик жестом отстранил его. Старик вернулся в конюшню, бормоча, что его дряхлым костям совсем неплохо немного передохнуть.
— Лошадь нужно растереть, госпожа, — снисходительно бросил наконец Гаррик. — Займись-ка этим.
— Думаешь, не сумею? — оскорбленно отозвалась девушка. — Приготовил испытание?
— Нет, это просто приказ. Тебе дали поручение — выполняй, да побыстрее!
— Ты… О-о-о!
Она поспешно прикусила язык и лишь окинула Гаррика убийственным взглядом, прежде чем снять седло. Пришлось хорошенько потрудиться, и последний рывок едва не опрокинул ее навзничь. Девушка из последних сил водрузила седло на полку и, тяжело дыша, с торжеством посмотрела на викинга.