Дядя Эдмонд очень любил, когда я пересказывала ему спектакли. Сам он выезжал из поместья очень редко, но в молодости очень любил театр и даже хотел жениться на актрисе, но семья была против.
Я с удовольствием рассматривала старинные игрушки прежде, чем повесить их на елку. Деревянный Щелкунчик восемнадцатого века, расписанный вручную и растрескавшийся от времени, сшитые из темно-синей парчи звезды и украшенные большими бусинами натурального жемчуга - напоминание о моей прапрапрабабушке. Шары из стекла, банты, современные птички на прищепках, которые привезла уже я из Лондона два года назад, и, конечно же, большая фигура Санта-Клауса с мешком подарков, которого мы ставили на пол под ёлкой.
Привычные движения возвращали меня в детство, в те времена, когда мы собирались в гостиной все вместе: мама, папа, я и дядя Эдмонд. С кухни тянуло ароматом жареной в духовке индейки, на маленьком столике миссис Тейлор размещала большое блюдо с имбирным печеньем и безалкогольным пуншем, за окном шёл снег, а мы играли в фанты на желание. Я скучала по тем временам, очень.
Закончив наряжать елку, я попросила дворецкого убрать коробки и подавать на стол. Когда я приезжала, мы обычно ужинали в девять вечера, но ради праздника решили кушать позже - в десять. Возраст не щадил дядю, он быстро уставал, рано ложился спать и время от времени терял нить разговора.
Ближе к одиннадцати все, кроме меня, разошлись по своим комнатам. Я погасила верхний свет в гостиной, оставив гореть настенные бра над камином, и выглянула в окно на улицу. Тёмный заснеженный лес навевал тревогу и беспокойство. Ближе к ночи поднялся ветер, и деревья злобно раскачивались из стороны в сторону, кивая заснеженными шапками крон. Настроение было не праздничным. Даже пол бокала шампанского за ужином не добавили веселья.
Я уже хотела отойти от окна, когда увидела её - большую белую сову, наблюдающую за мной с макушки фонарного столба, освещающего край подъездной аллеи. Два жёлтых глаза-блюдца, неотрывно следящих за мной с улицы.
Я резко задернула штору и отошла на шаг. Фух. Перепуганное сердце застучало быстро-быстро, хотя ничего страшного и не произошло. Просто птица. Совы живут в лесу. Это нормально.
С этим парадом планет волей-неволей сойдешь с ума. Всё разговоры только о нем - в новостях, по радио, за обедом. Вот и птицы стали сходить с ума.
Что уж говорить о людях. Мой парень, Грег, бросил меня два дня назад, заявив, что «устал ждать». Я застала его в постели с девчонкой с первого курса. Вот такой «милый» подарок на Новый год.
Мы собирались провести каникулы вместе, сначала у его родителей, потом в Хэмстон-мэноре. А в итоге, я одна в темноте и с опущенной ниже пола самооценкой. Ещё и письмо это дурацкое! Наверняка, проделки его новой подружки. Захотели посмеяться, представляя, как я читаю в полночь подброшенный текст. А я прочитаю. Знают ведь, что все равно прочитаю. На больное надавили.
"Прочти и жизнь твоя изменится". Правильно. Потому что так жить, как я живу, невыносимо. Мои дни похожи на вонючее болото. Однообразные, недвижимые, тухлые. Изо дня в день одно и тоже. У правильной девочки, правильные дела и поступки. Из года в год все идеально. Идеально - моё второе имя.
Ненавижу! Ненавижу свою идеально правильную жизнь! Расписание, отличные оценки и полное отсутствие друзей. И парня.
Грег далеко не мужчина моей мечты - худой, тонкокостный, с длинным острым носом и рыжей шевелюрой. Зато с "хорошей" родословной и правильной семьёй. Мы даже целовались с ним как положено - сдержанно и неспешно.
Я легко пережила расставание с ним. В первую очередь благодаря снам. Последние два дня, вернее две ночи, я видела во сне его - моего принца из сказки. Идеального мужчину. Красивого, сильного, мужественного. Жаль, что он не разговаривал со мной, а сидел с закрытыми глазами внутри горящей золотыми знаками пентаграммы. В тёмном лумпао и с распущенными по плечам волнистыми темно-каштановыми волосами. Загадочный и прекрасный.
Подсвечивая себе дорогу фонариком от телефона, я прошла к вешалке у главного входа, где осталось моё пальто. Выудив из кармана конверт, я вернулась в гостиную.
Что ж, полночь близко. Пора читать текст. Я развернула листок и тихо проговорила написанное, глядя на огонь.
Зажмурилась, постояла немного с закрытыми глазами, ожидая, что земля разверзнется под моими ногами или небо упадет на голову, но ничего не произошло. Даже ветер на улице не стих.
Я бросила записку и конверт в камин, подождала, пока пламя съест бумагу, и, скривив губы в грустной улыбке, разочарованная побрела в свою комнату.