Валентин Беспалов
Зимний день
Лектор
Резкий ветер стучал ставнями и громко хлопал калиткой. С юго-запада плыли низки синие тучи. Мелкий дождь, застилая горизонт, дробно барабанил по маленьким окошкам.
В серых сумерках вялого рассвета глухо, со стоном шумели деревья. Взмокший растрепанный кустарник при каждом порыве ветра склонялся к осклизлой желтой траве. По дороге растеклись мелкие черные — лужи.
Одинокая деревушка тонула в серой степной полумгле. Дома, почерневшие от дождя, сливались с землей, и казалось, ничего больше за околицей деревни не существует, кроме горницы с приколотыми на стене фотографиями и жарко натопленной русской печки.
Василий Владимирович, проснувшись с тяжелой головой и подозрительным хрипом в груди, с особой отчетливостью понял, что он стар, его одолевают болезни и не следовало вчера выступать с лекцией на полевом стане. Он мог отказаться, и никто не посмел бы его уговорить.
А теперь вот он, больной, должен сидеть на краю света и гадать, подойдет за ним лошадь или нет? А там, за пеленой дождя, всего в десяти километрах станция, поезд и городская поликлиника.
Он глухо с надрывом закашлял, прижимая руки к впалой груди. На высоком с желтизной лбу проступила липкая испарина.
Хозяйка избы, молчаливая женщина с темным морщинистым лицом, сняла с сундука домотканное покрывало, застелила печь, положила туда маленькую подушку и предложила Василию Владимировичу лечь согреться.
— От всех болезней помогает, — скупо улыбнулась она.
Василий Владимирович лег на печь и, согревшись, погрузился в дремоту, как вдруг неожиданно его вспугнула мысль, что он может здесь разболеться и остаться надолго.
— Хозяйка, а хозяюшка! — позвал он. — Ты бы, голубушка, дошла до правления узнать, дадут они, в конце концов, подводу или нет? Скажи там председателю: болен я!
— А ты с денек передохни. Куда в такую грязищу и непогодь поедешь? — сказала хозяйка, натягивая полушубок. — Вон у тебя и пальтишко-то легковатое, весеннее. Небось, не думал, что погода круто изменится. Да и баньку я б тебе истопила…
— Нет, нет. Спасибо, хозяюшка! Домой мне надо, в город.
— Ну, это твое дело. Схожу. — Хозяйка хлопнула дверью, а Василий Владимирович после сильного приступа кашля расслабленно уткнулся в подушку.
Он было задремал, как услышал стук колес и приглушенный окрик возницы. Открыл глаза. Заслоняя и без того скудный свет, у окна стояла лошадь, приткнув опущенную голову к косяку.
Звякнула щеколда. В избу вошел высокий, крепкий рыжебородый старик. Откинув капюшон дождевика, он хрипло крикнул:
— Хозяева дома?
— Есть, есть, — нетерпеливо отозвался Василий Владимирович. — Наконец-то приехали!
— Лектор тут квартирует?
— Я и есть лектор. Ждал, ждал вас, думал — забыли! — Василий Владимирович неловко спрыгнул на пол.
— Через минуту я буду готов, телегу дождемся и поедем. Напрасно, видать, ее побеспокоил. Вы присаживайтесь… — Он придвинул гостю табурет, критически посмотрел на промокший брезентовый плащ, покачал головой. — Погодка выдалась — мерзость! Вам большое беспокойство. Ну, да быстро доедем. Дорогу не должно окончательно размыть, дождь к утру начался. Я точно знаю. Я, видите ли, не спал почти всю ночь. Сколько езжу, а не привык на чужой кровати спать.
Гость плотно уселся на табурет, потер руки, закурил.
— Погодка, я вам доложу, народность. Вчера солнце пекло, а сегодня шубы мало. Однако ничего, с хлебом убрались… А вот в Италии, говорят, не того.
— Да, да. Неурожай… — рассеянно подтвердил Василий Владимирович и с нетерпением посмотрел в окно. — Куда же хозяйка запропастилась? — он нервно вынул карманные часы, — определенно опоздаем!
— Доехать-то доедем… Однако чего нам хозяйку ждать? Запрем дверь на щеколду — и вся недолга.
— Неудобно, знаете ли…
Они замолчали. Старик докурил папироску, кинул ее на шесток, поглядел в спину лектору, забеспокоился, переложил кнут из одной руки в другую. Решительно встал.
— Действительно, опоздаем, — он шагнул в кухню, взял со скамьи плащ. — Народ в беспокойство войдет… Вот дождевичок вам. Председатель со своего плеча удружил. Одевайтесь.
Только у околицы, когда Василий Владимирович, мысленно прощаясь с деревней, обернулся, он увидел свою хозяйку. Она махнула рукой и что-то крикнула с крыльца сельсовета, но что — Василий Владимирович из-за ветра не расслышал. Он повернулся лицом к вознице, спрятал в воротник лицо. Пронзительный ветер продувал до костей. Его забил озноб.