Тучи разорвались, поднялись выше, и в бледно-голубом прогале показалось неяркое солнце. Золотые зайчики запрыгали в гонкой листве берез и на узкой с глубокими колеями дороге.
Василий, насвистывая марш, шел сначала вровень с передней подводой, потом замедлил шаги и, когда с ним поравнялась последняя подвода, вспрыгнул на мешки и поудобнее прислонился к тугому пятерику. Мягкое покачивание телеги клонило в сон.
Василий заерзал, оглядел обоз, но даже придирчивому глазу трудно было бы найти беспорядок. Он вздохнул и тут же насторожился. На дороге показалась встречная повозка. В седоке Василий узнал счетовода из «Зеленого дола».
«Узнаем сейчас про гришкины замыслы — встрепенулся Василий. — Когда он думает выехать?»
Когда подвода поравнялась с тележкой, Василий спрыгнул и остановил лошадь счетовода. Счетовод, по привычке высчитывающий, сколько тонн зерна находится на телегах, поздоровался с Василием и спросил:
— Пятьдесят?
— Н-е-ет, — ответил тот, — неверно в уме костяшки сбросил. Все 63 тонны!
— Однако, — недоверчиво протянул счетовод, — многонько!
Василий махнул рукой.
— Для меня мало. Если бы сто тонн, другое дело… Григорий как поживает?
— Когда я из села трогался, собирался выехать…
— Значит, одновременно выехали. Бывай здоров… — удовлетворенно сказал Василий и, оглядев повскакавших нa подводах ребят, решительно крикнул: — Предлагаю сон разогнать. Да и молча ехать не годится! Запевай «Комсомольскую» да гармонь дай сюда!
— Можно, — оживился на первой подводе худощавый парнишка, бережно подавая Василию гармонь. Василий растянул мехи.
Счетовод засмеялся и дернул вожжи.
Ребята с песней подъехали к мостику, который соединял проселок с большаком.
— Слезай, приехали! — с тревогой оборвал песню Степан. — Снесло мосток! Он спрыгнул с воза, подошел к широкой канаве, опустил в воду кнутовище и выпрямился. — Точка. Через канаву теперь не проберешься. Весь кнут в воду ушел, да это еще ладно, — та сторона больно крута.
Его вздернутый, покрытый крупными веснушками нос заблестел от пота. Он исподлобья оглядел побледневшие лица друзей.
У Василия дрогнули брови, он потемнел, метнул острый взгляд на Степана. Тот поежился и виновато посмотрел в сторону.
— Я не виноват, Вася. Цел мост вчера был.
Василий, ничего не сказав, тяжелым шагом подошел к мостку и стал внимательно осматривать две ветхие, разбитые подковами доски.
— Плохое наше дело, — покачал он головой. — Как быть — ума не приложу. Не имел я на ручьи расчета.
— Может быть, в круговую поедем? — предложил кто-то из ребят.
Василий круто повернулся к ним.
— Нет. Я другое предлагаю. Перегрузить мешки в ту сторону. Конечно, трудно будет, да раз такой случай.
— А потом как же? — удивился Степка.
— Распряжем лошадей, перегоним и на вожжах вытянем телеги. Ясно? — Василий похлопал его по плечу. — Справимся? А?
— Чего ж не справиться? Не такие подвиги совершали. А тут, подумаешь, мешки! Враз перенесем!
— Хорошо. Возраженья у кого будут? Согласны? Тогда стаскивай брезенты — и на большак. На них мешки сложим.
Сначала дело шло туго.
Но когда все втянулись в работу, азарт разгорелся, и на большаке быстро стал расти бугор мешков.
Василий, сняв пиджак, рывком стаскивал пятерики с подводы и, почти не сгибаясь, переносил по мостку.
— Попробовать надо — перетянем телеги или нет? — вытирая со лба пот, предложил Степан.
— Можно, — переводя дыхание, сказал Василий и ладонью провел по сухощавому продолговатому лицу. — Давай вожжи.
Ребята подцепили телегу. Телега, скрипнув, врезалась в грязь и медленно покатилась через канаву, погружаясь все глубже и глубже в воду.
Василий сдвинул густые черные брови.
— Вытягивай, вытягивай, — шевелил он машинально тонкими пересохшими губами. И когда готов уж был сорваться облегченный вздох, телега, почти скрывшаяся под водой, резко накренилась, раздался треск, в воздухе мелькнули обрывки вожжей.
— Загубили телегу, — упавшим голосом проговорил Степан. — Теперь в колхоз и не являйся.
Василий дотронулся до прямого с горбинкой носа, погладил загорелую шею. На лбу выступили капельки пота.
Ребята, усевшись на мешки, молча курили и старались не смотреть друг на друга. Василий, сгорбившись, стоял около мостка.
— Слезами горю не поможешь, — оборвал он молчанье. — Степан, езжай в лес и быстро доставь сюда десятка полтора березок. Да сухие выбирай. Зря не губи. Будем чинить мост. Ездить с хлебом все-таки будем здесь. Ясно?