Он поднял с пола оброненную ножку стула, полюбовался, подкинул и бросил на штабель.
— Это тебе не фунт изюму, работа краснодеревца Спиридона Матвеевича!
— Это-то верно, — хмуро произнес ученик. — Ты, дядя Спиридон, стараешься, первый стахановец, а вот распиловщик Степан Макарыч как нарочно сучклявые заготовки дает. Посмотри, все руки о сучки посшибал, — ученик раскрыл ладони, набитые мозолями.
— Пустяки. Заживет. Я бывало никогда домой целый не приходил. Мать ругается, а мне перед дружками гордость. Не зря небо копчу. Рабочий человек!.. А без сучков в нашем деле нельзя. Выкидывать заготовку жалко. Да и который сучок под лачком даже приятно выглядит. Однако пора под душ, домой еще надо забежать, переодеться и перекусить.
Спиридон Матвеевич с некоторым сожалением окинул взглядом цех и, высокий, широкоплечий, уверенной размашистой походкой направился к выходу.
— До завтра, — прищурившись, хлопал он по полированным станинам жесткой ладонью. — Завтра придумаем еще что-нибудь похлеще нынешнего. Есть одна расчудесная мыслишка!
Спиридон Матвеевич жил на самом берегу Волги и оттого, может быть, кроме своего ремесла, до страсти любил рыбачить. И сейчас он наверняка знал, что его окликнет из своего окна и позовет на рыбалку Никифор — слесарь с электроарматурного завода — задушевный друг, с которым еще в детстве тягался на переплыв Волги до песков. И всегда выходило — он от стремнины возвращался, а Никифор с песков дразнил его. Зато уж чинит! лодки Спиридон был мастак еще с тех пор. И сейчас он Никифора, надо сказать прямо, в мастерстве перещеголял.
Никифор уже сидел у окна и, завидев Спиридона Матвеевича, высунулся до половины и нетерпеливо поджидал, когда тот подойдет.
— Едем?! — крикнул он.
— Нет, — ответил Спиридон Матвеевич и медленно добавил. — На рыбалку успеем. А приглашаю я тебя в клуб. Премировать меня будут. Пойдешь?
Он оперся локтем на подоконник и глянул вниз. Улочка была маленькая, крутая на спуске, и сверху рыбачьи лодки, бороздившие Волгу, были похожи на черных майских жуков, упавших в воду и спешащих выбраться на берег. Вспомнив, как в прошлое воскресенье они с Никифором удачно зацепили матерого сома, Спиридон Матвеевич чуть было не поддался искушению отправиться на рыбалку, но во-время вспомнил о Петрове. Заспешив домой, он не позвонил к нему, и теперь в груди поднималось зудящее беспокойство. А вдруг Петров обогнал? Хоть на минуту, а в клуб заглянуть надо.
— Ну, пойдешь? — повторил он приглашение. — Мы недолго. Послушаем доклад директора, концерт. Драмколлектив наш выступит. И на Волгу.
Никифор некоторое время подумал и нехотя согласился.
— Вот и ладно, — обрадовался Спиридон Матвеевич. — Через полчасика забегай ко мне.
«Пусть-ка послушает, как дружка на высоту подымают!» — улыбнулся он, открывая дверь.
Ольга, жена, хотела было накрывать на стол, но он, возбужденный, остановил ее, велел одеваться и сам, скинув хлопчатобумажный пиджак, достал бритву.
— Куда пойдем-то? — спросила Ольга.
— На вечер, Олюшка. Премировать меня будут. А потом концерт и танцы. Ясно? Быстрей одевайся, а то, известное дело, всегда торжественную часть проодеваешься!
Он тщательно побрился, одел новый костюм и прилаживал черный галстук, когда пришел Никифор.
— Как раз, — подмигнул Спиридон Матвеевич, затягивая узел. — Шепну пару слов Ольге и отправимся, ждать ее не будем. Дорогу знает! Ольга! Оля! — крикнул он нарочно густым басом.
— Я же не глухая, — отозвалась жена. — Кричишь, как в цехе.
— Во-во! Разодолжи нам двадцаточку. Понимаешь? — Спиридон Матвеевич озорно щелкнул крепким желтым пальцем по шее. — В честь, так сказать, выполнения годового плана.
Спиридон Матвеевич сунул в карман деньги, поданные женой, и вышел с Никифором на улицу.
— Хорошо! — кивнул он на Волгу. — Каждый раз, как выйду, по-новому она глядит на меня.
— Вот бы и на рыбалку двинуть, — мечтательно протянул Никифор.
— Успеем. Не каждый день такое торжество. Кстати, побываешь хоть раз у нас на вечере, посмотришь, как твоего приятеля чествуют!
Когда они пришли в клуб, народу было много. В зрительном зале, сверкая лаком, выстроились длинные ряды новеньких, ярко-желтых стульев. Оттого зал выглядел нарядным и праздничным.
— Чувствуешь? — хлопнул Спиридон Матвеевич по спинке стула. — Чудеса, а не стулья делаем.
— Хороши! — искренне подтвердил Никифор. — Однако я тут и свое кое-что вижу. Неплохие люстры? А?