А на заводском дворе его остановил бухгалтер.
— Куда же ты вчера исчез? Зайди, получи свою премию, — добродушно сказал он.
Спиридон Матвеевич опустил голову и швырнул носком ботинка блестящий камешек.
— Надо будет, без приглашенья приду, — сказал он, покосившись на бухгалтера. — И вообще… с премией подождать надо, — запинаясь, добавил он, — неправильно мне премия назначена… Стыдно людям в глаза смотреть!..
Он грузно повернулся и пошел в цех.
Ученик уже был на месте и носил из распиловочного цеха заготовки.
Спиридон Матвеевич глубоко вдохнул привычный с детства свежий запах смолки и поманил ученика.
— Вот что, — кивнул он на заготовки, — с сучками не подавай. И что я тебе сказал насчет красоты сучков, забудь на всю жизнь… Под горячую руку ерунду сморозил. Учиться, брат, надо высокого качества мебель делать. Понял? Липовые мы с тобой ударники были… Вот какая штука… Всю ночь не спал, а кое-что придумал… По-новому будем работать…
Спиридон Матвеевич ласково погладил ученика по голове и отправился к технологу цеха.
Обида
Александр Петрович Сорокин медленно шел по улице Льва Толстого к вокзалу. Августовское утро, прозрачное и свежее, не радовало его. Узкое лицо было хмурым. Взгляд безучастно скользил по предметам, не замечая их.
Он был не в духе.
Еще бы! Восемнадцать лет Александр Петрович пользовался уважением на заводе. Ему не раз мастер говорил, что он является опорой цеха. И все самые сложные штампы доверяли изготавливать только ему. На хорошую выучку именно к нему прикрепляли самых способных учеников. А теперь…
Вчера его неожиданно перевели на безымянский завод. Совершенно неожиданно. Вызвал главный инженер и сказал: «Мы решили послать именно вас. Конечно, без вас будет тяжело. Но нам думается, что, пожалуй, быстрее вас никто не сможет освоить современные станки. О переводе не беспокойтесь. Документы уже направлены. Завтра поезжайте. О вашем приезде там знают…»
И не спросили даже, хочет он или не хочет работать на этом самом безымянском заводе. Как будто само собой paзумелось, что он без особых дум и тревог оставит свой цех. И это было самое обидное.
«Вот тебе и опора! — с горечью думал он. — Рассчитали, как в бабки сыграли. Да еще сделали вид, что жалеют… Жалеют! Я понимаю, что на заводе нужны опытные люди. Для освоения нового оборудования. Но почему именно я, Сорокин, должен покинуть свой завод?»
«Ну, хорошо, хорошо, — рассуждал Сорокин, засунув руки в карманы брюк и мысленно обращаясь к начальнику цеха. — Посмотрю, как вы справитесь с планом. Кто сложные штампы без ошибки и во-время сделает? Павел Савенков? Мой ученик? Ему еще бы годик со мной поработать. Трудно Павлу будет… Без государственного размышления подошли к вопросу… Нашел время дорогу загораживать!» — круто изменил он ход мыслей, останавливаясь на Галактионовской улице перед трамваем, который медленно перебирался через перекресток.
Он мельком взглянул на номер. Трамвай шел к его родному заводу. Давно было пора перейти улицу, но Сорокин долго глядел вслед уходящему трамваю…
На Вокзальной площади было шумно и оживленно. Александр Петрович взял билет и, с некоторым любопытством оглядывая рабочих и служащих безымянских заводов, прошел эстакадный мост и спустился на широкую платформу. По обе стороны стояли вагоны электропоездов, ловя лучи солнца широкими зеркальными окнами, Александр Петрович присел у окна. Пассажиры делились заводскими новостями. Двое беседовали о том, что в их цех должен прибыть крупный специалист по штампам с прославленного куйбышевского завода.
— Он у себя может быть и крупным специалистом, — убеждал задорно ломкий голос, — а у нас ему будет не под силу. Наша техника, наши штампы… Вот увидишь.
Повернув голову, Александр Петрович с трудом разглядел белокурую шевелюру говорившего.
«Наши-ваши, — вспыхнул он. — На губах еще молоко не обсохло, а о старых специалистах суждения имеют… Может быть, даже обо мне толкуют?… А почему именно обо мне? Возможно, о другом» — успокоил Александр Петрович и с независимым видом отвернулся к окну.
Электропоезд остановился.
Когда Александр Петрович вышел из вагона, его охватило неприятное томление.
«Посмотрим, как меня встретят, может, действительно, покажут от ворот поворот? Вы, дескать, Александр Петрович, к нашей технике все равно, что ржавый гвоздь в новую доску… А? Тогда возвращаться в свой завод и просить, чтобы снова приняли? Просить?