В город Любе больше не хотелось…
Зимний день
Лида быстро открыла глаза и зажмурилась. В глаза ударил ослепительный белый свет, заполнивший все уголки большой комнаты. На изразцах голландки переливались яркие солнечные зайчики.
«Выпал снег. Наконец-то! Надоели грязь и дожди. Б-р-р!.. Вспомнить страшно…»
Она откинула голубое одеяло. Привычным движением поправила длинные светлые волосы. Пристукивая розовыми пятками по крашеному полу, чуть прихрамывая, подошла к высокому окну и отдернула вышитую затейливым рисунком занавеску.
На крышах, на маленьком дворе, на улице лежал пушистый нетронутый снег.
— Приберусь, сварю обед — и обязательно на улицу! Непременно пойду гулять, — сказала громко Лида, обращаясь к воробью, который, отряхивая крылья, озорно и весело поглядывал на нее с подоконника. — Да, да, обязательно на улицу! — повторила Лида.
Если бы кто знал, как ей хотелось побывать там, за окном, и почувствовать на щеках щекочущие уколы легкого морозца. Еще бы! Почти три месяца безвыходно просидела дома. Сначала больница, потом санаторий, а затем вот эта уютная комната, опротивевшая до бесконечности. Надо же было случиться несчастью в самое лучшее время ее жизни! Она неудачно выпрыгнула из лодки на каменистый берег и в двух местах сломала ногу. Лида машинально погладила бедро. А как испугался Петр! Врач с трудом выпроводил его из палаты. А потом… потом бесконечное лежанье. Правда, ее навещали подруги, но разве эти посещения могли удовлетворить ее? Конечно, нет. Ей нужна была сама жизнь, а не рассказы о жизни. Она привыкла быть среди огромного коллектива завода. И когда заходили друзья Петра, как она была довольна их приходу! В те вечера она могла досыта наговориться о своем цехе и даже поспорить с гостями, когда они выражали сомнение, что ее цех не справится с месячным заданием.
Лида с сожалением оторвалась от окна, накинула старое домашнее платье, сунула маленькие ноги в белые чесанки и принялась за уборку. Она поправила салфетку на этажерке с книгами и с особой тщательностью переставила на комоде коробочки, флаконы, фарфоровые вазы с искусственными цветами, — ей хотелось чем-то отметить наступление зимы. Протерла до блеска чернильный прибор на письменном столе и взялась за кровать. Когда, наконец, на белоснежном покрывале выросла пухлая горка подушек, Лида критически оглядела комнату, еще раз переставила флакон с высоким горлышком и удовлетворенная пошла на кухню.
Она достала с полки спички и разожгла керогаз, улыбаясь своим мыслям.
Она и Петр — молодожены. И оба они довольны своим выбором.
Петр работал на том же заводе, где и она, конструктором. В то время, когда они познакомились, она только что освоила четырех-шпиндельный автомат и гордилась своей профессией. Но каждый раз, побывав у Петра и насмотревшись на чертежи, на их тонкие, сложные линии, она проникалась большим и большим уважением к мужу. И мечтая о том времени, когда станет его первым другом и советчицей, тотчас же после свадьбы подала заявление в вечерний заводской техникум. Сейчас там уже идут занятия. А она ни разу не бывала в аудиториях. Пропал год учебы. Как только затихли боли в ноге и Петр перевез ее домой, он твердо заявил:
— Хватит работать, в цех ты больше не пойдешь. Отдыхай, набирайся сил. А потом, если будет скучно, пойдешь учиться в техникум. Мне твой заработок не нужен. Я достаточно зарабатываю. Но я хочу, чтобы у меня дома была жена, которая бы заботилась обо мне, создавала уют, ждала бы меня. Я не хочу, чтобы моя жена бегала по гудку на завод.
Лиде это вначале польстило. «Вот какой заботливый у меня муж! Мой Петр создает мне все условия для спокойной и красивой жизни. Зачем мне теперь работать?…»
Первое время Лида никак не могла отоспаться, она спала, спала до одиннадцати часов дня.
А потом что-то случилось с ней, стала вставать снова ранним утром. Бежала на кухню и плескалась в холодной воде, сгоняя остатки сна с живых серых глаз, и, не зная, чем занять себя до прихода Петра, бесцельно бродила по комнате или сидела под окном. Какая-то непонятная тоска и неудовлетворенность угнетали ее. Нет, определенно Лида начала скучать.
И сегодня она встала рано, а Петр, как назло, встал и ушел еще раньше. Не с кем даже поделиться радостью, что кончились серые осенние дни, что ’настала зима. Наверное, Петра тоже взбудоражил первый зимний день. Вот она возьмет да и явится к нему на завод. Отдаст завтрак и немного поболтает с ним и его товарищами.
— А что, и правда, — не сходить ли мне сегодня на завод? Повидаться с подружками, вспомнить горячие денечки военных будней, да кстати пожурить Симу. Обещала зайти в воскресенье, а сама и глаз не кажет!