Яркие лучи весеннего солнца незаметно подкрались к окнам кабинета, слизнули тонкий ночной ледок и дотронулись до смуглого, сухого, с крупными чертами лица Старцева. Он повернулся и взглянул в окно. За окном, словно желая подразнить его, на ветке акации весело отряхивался воробей. Тишина угнетала Старцева. Потянуло на улицу.
Он неловко встал и машинально потеребил черные вихры. Коренастый, в свободном темно-синем комбинезоне и грубых яловочных сапогах, Старцев заполнил собой все узкое пространство между столом и диваном.
— Послушайте, Старцев, — директор приоткрыл глаза и помедлил. — Неужели бесконечно вам повторять — не могу?!
Старцев переступил с ноги на ногу и упрямо наклонил голову.
— Несправедливо, Василь Васильич! Я комбайн своими руками собирал! Ночи не спал, как дитё малое нянчил, а теперь… отдать кому-то!
Директор с досадой поморщился.
— Не кому-то, а Дубинину. Агрегат Дубинина нецелесообразно разбивать. Хочешь самостоятельно работать — работай. Подбери комбайн, отремонтируй и коси на здоровье. Надо понять: агрегат Дубинина почетный. Дубинин — победитель районного соревнования.
— За мое здоровье почет заслужил, — сумрачно протянул Старцев. Он отвернулся к окну и внимательно посмотрел на широкую залитую солнцем улицу. — Всем известно…
— Довольно, Старцев! — Панов нахмурился и откинулся на спинку кресла. Лицо его приняло холодное выражение. — Распоряжения я не отменю. Идите и работайте.
— Я пойду! А Дубинину комбайн припомню! — Старцев в сердцах хлопнул дверью и вышел на улицу.
Постояв некоторое время в раздумье у крыльца, он решительно сдвинул на глаза шапку и размашисто зашагал к мастерской.
Весна наступила ранняя. Снег как-то сразу осел, стал серым и хрупким. На дорогах обнажились черные липкие полосы земли. В степи на пригорках зажелтела прошлогодняя трава. Овражки и канавы наполнились мутной быстрой водой. Ветер приносил топкий прелый запах.
Над завалинками, согретыми солнцем, курился прозрачный дымок. Думать о неприятном в такое ясное утро не хотелось. Старцев с удовольствием вдыхал свежий прохладный воздух. В конце концов, если он добился назначения начальником агрегата, то неужели он не сможет отремонтировать комбайн? Нет, не так уж все обстоит плохо, как думалось у директора. А Дубинина надо предупредить, пусть объяснит новому напарнику, какие изменения в конструкции комбайна сделаны, а не то… Единственное, о чем можно загрустить — это Валя, штурвальная, у Дубинина остается, тут, действительно, загвоздка.
Старцев вздохнул и собрался уже перепрыгнуть через ручей, как навстречу из ворот мастерской, лязгая гусеницами, выбрался трактор. За ним на коротком прицепе двигались два «Сталинца». Второй комбайн был старцевский. Старцев нахмурился и, едва ответив на приветствие тракториста, придирчиво осмотрел мостик, звездочки, цепи Галля. Все оказалось в порядке, вплоть до брезентовых защитных полотен на соломо-сбрасывателе. Не думал, не гадал, а пришлось расстаться со старым другом. Старцев дотронулся до цепи Галля. Звездочка повернулась и прищемила мизинец. Старцев отдернул руки.
— Но, но, кусаешься, дружок? Обидно! Не за тебя обидно, а за тех, кто забыл подтянуть цепь. Так-то. Без хозяина — дом сирота. — Он обернулся, услышав шаги.
Из ворот вышел Дубинин. Он свернул с дороги, подошел к Старцеву и, добродушно улыбаясь, как будто ничего между ними не случилось, протянул руку.
Старцев молча, пожал ее.
Оба они, под стать друг другу сильные, уверенные в себе, одновременно посмотрели на сцеп, неуклюже одолевавший покатую размытую быстрыми потоками дорогу. Старцев не выдержал.
— Увозишь? — насмешливо кивнул он в сторону «Сталинца». — Оно, конечно, на готовеньком способнее славу добывать.
— Директор приказал, — сокрушенно пожал могучими плечами Дубинин. Он был на голову выше Старцева и потому, казалось, слегка снисходительно посмотрел на него сверху вниз.
— По мне хоть сейчас бери — не жалко, — небрежно мотнул он светловолосой головой. — Эка невидаль — комбайн Старцева! Легче другой отремонтировать, чем на твою печаль смотреть. До уборки времени еще много. Бери… — он говорил серьезно, но в глубине голубых глаз прыгали веселые искорки.
— Не надо! — холодно прищурился Старцев. — Пользуйся!.. Да не забывай цепи подтягивать, — язвительно добавил он. — И директорских порогов незачем было обивать. Все равно к тебе не приду.
— Твое дело. А если все-таки туго будет, милости просим. А нет — свет клином не сошелся. И цепи сумеем подтянуть. Так? — Дубинин вмял папиросу в снег. — Кстати, тебе от Валентины привет… До скорого свиданья!