Он по армейской привычке приложил ладонь к фуражке и, выбирая места посуше, стал догонять комбайны.
Старцев растерянно посмотрел ему вслед.
«Умеет этот парень последнее слово за собой оставить, — подумал он. — Всегда так. И все-таки не я — он ко мне придет. Не я, а он… А Валя? Уехала в колхозные простилась. Как понять? Обиделась за брата? Ну что ж, сердцу не прикажешь».
В конторе старшего механика Кузьмы Матвеевича было тесно. Старцев пробрался к столу.
— Давай комбайны, — с трудом перевел он дыхание.
— Садись! — коротко приказал Кузьма Матвеевич, сутулый сурового нрава старик. — Развоевался, Аника-воин… Расписывайся за пятый и шестой, — пододвинул он к Старцеву список.
— Как? — поперхнулся Старцев. — За пятый и шестой?… Их же восстанавливать надо! — взровался он.
Механик pазвел руками.
— Не хочешь не бери. Да ты не очень того… — глянул он на расстроенное лицо Старцева. — К ним дадим моторы из капитального ремонта.
— Не в бровь, а в глаз, — грустно сказал Старцев, но тут же озорно подмигнул Семену, комбайнеру и приятелю. — Где наша не пропадала! — и решительно, разбрызгивая чернила, расписался. А потом, опустив голову, мрачно разглядывал исковерканные остовы двух комбайнов. На изодранных боках машин шевелились гнилые стебли травы.
К нему подошел Семен. Худенький, в большой, не по голове, кепке, с наивными глазами, он более походил на подростка, чем на мужчину, в особенности рядом со Старцевым. Но Семен, намного старше Старцева, счел своим долгом утешить друга. Утешение было своеобразным.
— Ну, а если не вытянем? Засмеют! — пробормотал Семен. — Честное слово, засмеют!
— Над горем не смеются, — сердито оборвал его Старцев. Ему припомнилась уверенная походка Дубинина. Ясно, он вправе уверенно ходить — первым закончил ремонт. И совсем уж некстати подумал о Вале. Могла бы все-таки попрощаться с ним.
Ветер, озорничая, перепутал высокие тяжелые колосья и пригнул их к земле. Крылья хедера не успевали забрасывать на полотно смятые валки колосьев. Они застревали в зубцах ножей, навертывались на планки.
Валя беспрерывно то подымала, то опускала хедер, но, как она ни старалась, приходилось часто переключать агрегат на первую скорость или просто останавливать для очистки хедера и транспортеров.
Едкая соломенная пыль лезла в рот, сыпалась За ворот, забивала уши, густо пудрила лицо, разъедала веки.
Пыль и полуденная жара вызывали истому.
Дубинин перегнулся через перильце мостика и беспокойно следил за хедером второго комбайна. В одной руке он держал наготове ключи, а другой часто вытирал со лба обильный пот.
Второй комбайн работал рывками. Комбайнер попался словоохотливый, много говорил о своей прошлой работе, но на деле был бестолковый и, что хуже всего, считал себя большим специалистом, споря по каждому пустяковому поводу. Оттого уверенность в слаженности работы агрегата была поколеблена. Ра бота не клеилась с утра. Дубинин с минуты на минуту ждал несчастья. И все-таки, когда неприятность обрушилась, это было неожиданно.
— Выключай мотор! — крикнул Дубинин Вале и кинулся к лесенке.
Валя подняла хедер, поймала левой рукой рычаг и заглушила мотор.
Тракторист по суете понял неладное и в свою очередь остановил трактор.
— Синеглазка! Надолго ли очередной перерывчик? — сверкнул он белыми зубами.
— Цепь, наверное, оборвалась, — ответила Валя и стала с любопытством прислушиваться к разговору брата и комбайнера.
— Беда! — испуганно говорил комбайнер. Руки у него тряслись. — Понимаешь? Как его, дьявола, угораздило! Полотно разлетелось начисто!
— Т-а-а-к! — протянул Дубинин. В горле вдруг сразу пересохло. — Полотно?! В МТС полотен нет… Сколько раз я тебе говорил — следи за транспортером… Эх, ты!
Комбайнер сощурил острые узкие глаза.
— Я стал виноватым? Наставили тут финтиклюшек, а я отвечай?! Вон, спроси-ка у сестры, легко ли уследить? И с золотой головой ничего не сделаешь! Я же говорил, срез повыше нести надо. Соломы пожадничали, вот и результат.
В прозрачной тишине, какая бывает только в степи, послышался рокот моторов. Он приближался с каждой секундой, и вскоре на бугор выплыл другой сцеп «Сталинцев». Их силуэты четко чернели на бледном горизонте.
— Видал? — вздохнул Дубинин.
— Старцев, — равнодушно ответил комбайнер.
— Старцев? Не может быть!