— Бы-вает! — комбайнер рукавом отер с висков пот, закрутил «козью ножку» и полез под комбайн.
Валя привстала на цыпочки и долго следила за комбайнами. У нее дрогнули губы. Так мог идти только сцеп Старцева.
Она кинулась к лесенке, споткнулась и, чтобы не упасть, уцепилась за рукав брата.
— Это же Старцев! Слышишь? Старцев выехал!
— Ну, знаю. Чему же радоваться? — вставил Дубинин.
— Как чему? Из твоего агрегата рядовой комбайнер, а какие развалины жить заставил! — Валя лукаво заглянула брату в глаза. — Ты гордиться этим должен! Вос-пи-тал! — она закружилась, потянула его за собой. — Теперь мы не должны, а обязаны так работать, слышишь, так работать, чтобы он нос не задирал…
— Какое место займет Старцев — не знаю. Но за сдержанное слово — молодец.
Агрегат на соседнем участке, исчезнув, через короткое время снова появился. На этот раз от него отделился человек.
Когда он перешел речку, Дубинин узнал Семена и направился навстречу. Валя волновалась. Если бы не гордость, она первая побежала бы к агрегату. Да и Старцев, видно, не торопится ее увидеть. Не сам пришел, а прислал Семена…
Семен, пытаясь угадать причину остановки агрегата, напыщенно произнес:
— Добрый день! Мы, значит, всем сердцем готовы помочь вам… честное слово… — он улыбнулся и не выдержал роли. — Дай-ка прикурить!.. Что у вас стряслось?… Смотрим — стоите… Объехали круг, а вы ни с места… Ну, и решили… Жара, однако, несусветная…
— Передай Старцеву — я не бедный родственник и в помощи не нуждаюсь. — Дубинин круто повернулся и пошел к агрегату.
Семен постоял, почесал затылок и побрел к речке. Валя побежала за ним.
— Старцев присылал разузнать, надолго ли мы встали, — заключил Дубинин.
— А может, действительно, помочь хотел? — отозвался лениво комбайнер.
— Не думаю. Скорее радуется нашей остановке. Да все равно не догонит. Двести сорок гектаров — не фунт изюму! — Дубинин повеселел. — Сшивай полотно! Протянем до нового.
— Бесполезно.
— Сшивай, сшивай! Много говорить научился…
— Тебе видней, — комбайнер нехотя поднялся и полез в сумку за шилом.
Старцев шел по жнивью и посматривал на агрегат. Брал солому, тряс ее, мял пустые растрепанные колосья. Зерен не попадалось. На поворотах, где борозды лежали поперек хода комбайнов, взбирался на мостик и показывал штурвальному, как нужно обращаться с хедером на опасном переезде.
Снова шел по жнивью.
Несмотря на влажное зерно, на запутанную густую рожь, агрегат размеренно шел на второйскорости, оставляя за собой ровную щетку среза.
— Ну, что у них? — пытливо посмотрев на Семена, спросил Старцев.
— Удача… за нами верная неделя… полотно разорвалось. Дубинин на себя не похож… Кому приятно стоять?…
— Вот что, — думая о чем-то своем, — сказал Старцев… — Слетай на стан и прикажи Федьке отвезти Дубинину наше запасное полотно.
Семен недоуменно посмотрел на друга. Не ошибся ли? Но Старцев сердито повторил:
— Иди, иди…
Тракторист в агрегате Дубинина первым увидел, как из-за холма выскочил всадник и помчался к ним.
— Э-эй-ей! Ловите! — бросил всадник около тракториста туго набитый мешок. Нахлестывая лошадь жиденьким прутиком, он, не задерживаясь, умчался.
— Полотно! — удивился тракторист, развязав мешок. — Принимай, начальник. Из МТС, наверное.
Дубинин поморщился.
— Из МТС…
Он очень хорошо понял, в чем дело, и был тронут заботой товарища.
Допоздна, сверкая фарами, то сближались, то расходились агрегаты Старцева и Дубинина. В конусах ярких огней металась мошкара. О стекла фар бились вялые ночные бабочки. И крылья хедеров тоже были похожи на гигантских бабочек.
Семен доверительно жаловался штурвальному.
— Я не выдержу… честное слово, не выдержу. Не работа — ад кромешный… от зари до зари… Шею и себе и нам сломает… — он с опаской покосился на первый комбайн.
Там, в мокрых от росы сапогах, Старцев подтягивал шестерни и громко отчитывал штурвального.
Семен поежился, кашлянул, протер красные от недосыпания глаза и открыл молотилку. Началась утренняя проверка механизмов.
Когда над горизонтом показался край солнца, пошли завтракать Семен зацепился за трос сцепа. Выругался.
— Жизнь… ноги не держат… Кому — вершки, а кому — корешки…
Старцев приотстал и поманил его к себе. Тихо и сурово произнес:
— Ты устал… Тебе, Семен, надо отдохнуть. Разумеется, победы на печке не добудешь, зато сэкономишь силу.