— И заготовки и строительство, может быть, и серьезное дело, но если бы вы порубали уголь, тогда бы узнали, где настоящее искусство скрыто!
— Согласен, — прищурился Гаврила Александрович, — каждый на своем стоит. Твоя задача — установить машину и покуривай. Слыхал про механизацию шахт! А я этими руками, — тут Гаврила Александрович показал ладони с тонкой паутиной порезов, — не смотри щуплый, ежедневно двести процентов выкраиваю! А приеду и все двести пятьдесят дам!
— Интересно, — протянул парень, чувствуя, что слушатели стали более внимательно относиться к словам Гаврилы Александровича, — а откуда вы приехали?
— Сказывал уж… волжский. Приезжай, малинкой угощу, — откинулся на спинку кресла Гаврила Александрович и сдвинул густые белые брови.
Сталинградец поощрительно улыбнулся, кивнул головой, — знай, мол, наших!
— Из какой-нибудь артели? — усмехнулся парень.
— Из артели? Нет, ошибся, — Гаврила Александрович победоносно оглядел всех и раздельно произнес. — Я с фабрики номер три! До трех сотен народу в одной только моей смене работает! Посчитай-ка, сколько всех в трех сменах?! Чуешь?
— М-д-а-а, — тряхнул головой шахтер. — С фабрики номер три? Это не с той ли самой, которая не выполняет плана и выпускает тридцать процентов брака?
— Да, — подтвердил Гаврила Александрович и сразу густо покраснел. Ему стало неловко, и он повернулся к земляку в надежде найти защиту у него. Но тот, словно не замечая обращенного к нему взгляда, внимательно рассматривал желтый ноготь большого пальца. «В конце концов, разве он, Гаврила Александрович, виноват в плохой работе фабрики? Ничего подобного. Я сдаю свою продукцию только отличного качества, а дальше как дело идет, меня мало интересует!» — напряженно думал Гаврила Александрович.
А шахтер нахмурился:
— Позор, а не фабрика. В газете читаешь про ваши подвиги, диву даешься — чего вы там делаете? Никакого порядка!
— Почему же? — возразил Гаврила Александрович неуверенно, — порядок есть, — кожу плохую завозят!
— Кожу? А если, скажем, подошву плохо прошивают? Тоже сырье виновато? Нет, если не хотите качеством заниматься, кожа не виновата. Вам, например, советую заглянуть в соседние цехи да помочь молодым. А то на одних заготовках далеко не уедешь! — шахтер встал. — Спать пора. — Он улыбнулся и, стуча каблуками, пересек веранду и скрылся в темноте.
С уходом шахтера разговор как-то не клеился. Поговорили о погоде, урожае, о завтрашней прогулке в горы и вскоре собеседники стали расходиться.
Земляк, неловко зацепив ногой кресло, тоже поднялся.
— А вы-то куда? Рано еще, — остановил его Гаврила Александрович.
— Да уж пойду, — зашаркал туфлями старик. — Вставать рано придется. И вам советую. Горы, это не шутка. Был раз, изломался весь, а все-таки тянет. Помирать стану, а такую красоту не забуду? Воздух — одна сласть, а море-то, море! — он восторженно махнул рукой.
Гаврила Александрович не поверил земляку и долго сидел в мягкой темноте южной ночи и недоумевал, почему собеседники так рано разошлись.
«Все у меня как будто в порядке, — думал он. — И уж, конечно, я ни шахтером, ни строителем быть не собираюсь; пусть и неприметная моя профессия, а без нее находишься без сапог! Шахтер! Ишь ты! А как небось сапоги надевать, так подай их Гаврила Александрович! То-то!» Ему взгрустнулось и потянуло домой в веселый садик, где было все гораздо проще.»Заборчик-то поднимут ли выше? Догадаются ли? — забеспокоился он. — Гляди, соседская коза вишню обгложет».
Он встал, прошелся по полукруглой веранде, заглянул через перила в темный сад, откуда слышался сдержанный смех, и, чувствуя, как благодушное настроение исчезает, оставляя место неудовлетворенности и досаде, отправился спать. Однако ему долго не удавалось заснуть. Странное поведение собеседников, людей еще мало ему знакомых, все больше и больше беспокоило его. «Ну, хорошо, фабрика плана не выполняет, а я тут при чем? И молодым помогал, если приходили. Не мне же, старику, итти к ним на поклон. Учить, мол, пришел», — ворочаясь с боку на бок, думал он. «Ничего не пойму! Да и шахтер, смотри, насмешку устроил».
— Ар-те-ель, — протянул он вслух. — Непорядок! Молодо-зелено, а туда же с рассуждениями!
Утром Гаврила Александрович нашел земляка со вчерашними собеседниками.