— Белова.
Её фамилия прозвучало как выстрел. Вероника резко подняла голову, задев локтем учебник. Он упал с грохотом, заставив группу обернуться.
— Задержитесь после пары, — сказал Волков, не глядя на неё. Мелок в его руке сломался, оставив на доске белую царапину.
Когда аудитория опустела, Вероника медленно подошла к кафедре. Дмитрий Сергеевич рылся в столе, его спина напряжена, будто под белым халатом спрятан бронежилет.
— Ваше, — он швырнул на стол папку. Её конспекты лежали внутри, но теперь поля пестрели зелёными пометками. Аккуратные схемы, исправленные формулы, стрелки, соединяющие темы в логичную паутину. Даже её глупый рисунок снежинки был обведён с подписью: «Симметрия — основа анатомии. Учите».
— Зачем? — прошептала она, не в силах поднять глаза.
— Потому что вы, — он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то яростное, — тратите время на нытьё вместо работы.
— Я не…
— Не перебивайте! — он ударил ладонью по столу, и папка подпрыгнула. — Вы способны на большее. Но предпочитаете топтаться в луже самолюбия.
Вероника сглотнула ком.
— Завтра, — он бросил ей распечатку с графиком, — кабинет 409. Восемь утра. И если опоздаете хоть на секунду…
— Вы выкинете меня в окно? — она неожиданно хмыкнула, поднимая голову.
Он замер. В уголке его рта дрогнула тень улыбки — или ей показалось.
— Хуже. Заставлю учить латынь.
На выходе она наткнулась на Марию. Отличница стояла с двумя стаканчиками кофе, лицо её было бледным.
— Это профессору...Он так много работает, — она нервно улыбнулась Веронике. — Дмитрий Сергеевич велел передать, что перед отработкой двойки лучше найти время и для сна.
— Я учту, — холодно сказала девушка, смотря на свою одногруппницу.
— Ника... Перестань нарываться. Если ты думаешь, что так сможешь выделиться и запомниться Дмитрию Сергеевичу, чтобы он взял тебя ассистентом в свою клинику, то ты ошибаешься. Понимаешь, он ценит знания... Просто... Не мешай мне, отвлекая его, хорошо? Ника, прошу тебя.
Девушка удивленно замерла, смотря на Машу. Люди удивляли еë все больше и больше. Это что, глупая влюбленность в нарцистичного профессора или слепое желание быть его ассистенткой?
Глава 7. Утро серого цвета
Кабинет Дмитрия Сергеевича пах кофе и строгостью. Ровно в 8:00, сделав глубокий вдох, Вероника переступила порог. Она приготовилась к сарказму, к ледяному взгляду, к новому унизительному заданию. Но реальность оказалась другой.
Он сидел за своим широким столом, уткнувшись в раскиданные листы какой-то научной работы. Он не поднял головы при ее появлении. Не сказал ни слова. Воздух в кабинете был густым и тягучим, наполненным незримым раздражением, исходившим от него волнами.
— Дмитрий Сергеевич, я... — начала Вероника, сжимая ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели.
— Архив, — его голос был низким, хриплым от утренней усталости или чего-то еще. Он махнул рукой в сторону дальнего стеллажа, забитого папками. — Приведите в порядок. Хронологический порядок за последние пять лет.
Это была та самая скучная работа, которой она и ожидала. Но манера, в которой это было сказано, обескуражила. Не было язвительности. Не было желания ее задеть. Было лишь глухое, тотальное безразличие. Ей было проще, когда он набрасывался на нее с критикой. Хотя бы это значило, что он ее видит. Сейчас же она была для него невидимой помехой.
Она молча подошла к стеллажу. Пыль щекотала нос. Она принялась за работу, механически перекладывая тяжелые папки, сверяя даты. Каждое ее движение казалось ей оглушительно громким в звенящей тишине кабинета.
Уголком глаза она наблюдала за ним. Он не работал. Он сидел, уставясь в одну точку на листе, сжав переносицу пальцами. Его обычно безупречно собранный вид сегодня был слегка нарушен — волосы кое-где выбились из идеальной укладки, а на щеке темнела легкая щетина. Он выглядел... разбитым.
«Наверное, с Марией поругался, наверное она уже бежит его утешать», — ехидно подумала Вероника, но мысль не принесла ей удовольствия. Была в этой его тихой подавленности какая-то опасная, притягательная уязвимость.
Прошло сорок минут. Он так и не произнес ни слова. Вероника, пытаясь дотянуться до верхней полки, не удержала равновесие, и несколько папок с грохотом полетели на пол. Она зажмурилась, ожидая едкого замечания.
Но его не последовало.
Она рискнула на него взглянуть. Волков смотрел на нее. Но взгляд его был пустым, будто он смотрел сквозь нее, на какую-то свою внутреннюю катастрофу.