— Извините, — прошептала она, подбирая бумаги.
Он отвел взгляд и снова уткнулся в свои листы. Казалось, он даже не услышал.
— Дмитрий Сергеевич, я все сделала, — наконец, осмелилась она подойти к его столу, когда работа была закончена.
Он медленно поднял на нее глаза. Вблизи она увидела тени под ними и легкую красноту. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
— Что? — переспросил он, будто вернувшись из далеких мыслей.
—Архив. Готов.
Он кивнул, и снова погрузился в свои бумаги, явно забыв о ее существовании.
Вероника постояла еще секунду, чувствуя себя нелепо. Ей даже стало как-то... обидно. Она была готова к битве, а противник даже не вышел на поле боя.
— Я могу идти? — спросила она, уже почти у двери.
— Идите, — он махну рукой, даже не глядя. — Завтра. Восемь. Не опаздывайте. У вас ещё много долгов.
И все. Дверь закрылась за ней. Вероника осталась стоять в пустом коридоре, с странным чувством неразрешенности и досады. Его откровенная злость была понятна. Его редкие моменты потепления — желанны. А это... это было просто пустотой. И почему-то именно это пустое, серое утро задело ее гораздо глубже, чем все его прошлые колкости. Потому что впервые ей показалось, что за маской непробиваемого профессора Волкова скрывается просто очень уставший человек. А это было опасно. Опасно, потому что вызывало не злость, а какое-то дурацкое, непрошеное сочувствие.
Глава 8. Наглядный пример типичных ошибок
Кабинет Дмитрия Сергеевича на следующий день был ледяным, но по крайней мере он был жив. Тот вакуум безучастности, что царил на прошлой отработке, сменился привычной, напряженной собранностью. Он бросил на нее взгляд, когда она вошла, и кивком указал на стул.
— Сегодня не будет архива, Белова, — его голос был резким, как скальпель. — Сегодня будет практика. У меня запланирована симуляция экстренной помощи для волонтерской группы Марии Довженко. Вы будете ассистировать мне в роли... наглядного примера типичных ошибок.
Вероника сглотнула комок возмущения. «Наглядный пример». Звучало как приговор.
Они спустились в учебный класс, оснащенный современными медицинскими манекенами. Группа Марии уже ждала — подтянутая, уверенная, с блокнотами наготове. Маша бросила на Веронику снисходительный взгляд, от которого по спине побежали мурашки.
— Коллеги, — начал Волков, обращаясь к студентам, но его глаза были прикованы к Веронике. — Сегодня мы разберем сложный случай. Пациент с проникающим ранением грудной клетки и нарастающим пневмотораксом. Белова, вы — дежурный врач, только что заступивший на смену. Ситуация развивается стремительно. Действуйте.
Он нажал кнопку на пульте, и манекен издал прерывистый, хриплый звук. На мониторе замигали тревожные показатели: падающее давление, учащенный пульс, сатурация ниже критической.
Вероника на секунду застыла. Теорию она знала назубок. Но все эти глаза, устремленные на нее, и холодный взгляд Волкова парализовали.
— Доктор, время идет! — рявкнул он.
— Необходимо... дренировать плевральную полость, — выдохнула она, подходя к манекену. Руки дрожали.
— Конкретнее! Где вы будете делать разрез?
—В пятом... нет, в четвертом межреберье...
—По какой линии?!
—По... средней...
—Ошибаетесь! — его голос прозвучал как выстрел. — По передней подмышечной! Вы теряете драгоценные секунды и рискуете повредить сосуды! Продолжайте!
Она потянулась к инструментам, роняя скальпель со звонким лязгом. В аудитории кто-то сдержанно хихикнул. Жаром ударило в лицо. Она чувствовала себя полной идиоткой.
— Дыхательные пути! Сатурация падает! — продолжал давить Волков, стоя у нее за спиной так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
—Интубация! — почти крикнула Вероника, хватая ларингоскоп.
—Пациент без сознания? Рефлексы сохранены? Вы проверили? Нет! Вы проводите интубацию на живом, находящемся в сознании пациенте, причиняя ему неописуемую боль! Это пытка, а не лечение!
Вероника отшатнулась от манекена, как от раскаленного железа. Ее дыхание стало частым-частым, в глазах помутилось от унижения. Она провалилась. На глазах у всей группы. И он добивал ее с холодным, хирургическим удовольствием.
— Спасибо, Белова, — ледяным тоном произнес Волков. — Вы великолепно продемонстрировали, как нельзя действовать в экстренной ситуации. Довженко, ваша очередь. Покажите нам, как это делается.
Мария плавно подошла, отодвинула дрожащую Веронику и уверенными, точными движениями начала работать. Ее голос был спокоен, действия выверены.