Даже у Битти есть защитники.
Когда полицейские вышли из комнаты для допросов, Недда Зимнер потянулась к датчику и подсоединила прибор к большому пальцу руки. Затем опутала себя трубками для регистрации дыхания, потом нацепила клипсы на пальцы. Волоча за собой провода, она отодвинулась на стуле к стене, сняла ботинки, выпрямилась и с неземным спокойствием посмотрела в непроницаемое стекло, через которое за ней наблюдали двое полицейских.
— За все годы работы я не видел ничего подобного, — Джек Коффи посмотрел на Мэллори, и в глазах его читался немой вопрос: «Что ты сделала с этой женщиной?» Он никогда не мог произнести вслух то, что подозревал. Вопреки правилам, Мэллори не записала предыдущий тест на детекторе. И теперь, подозревая ее в самых ужасных вещах, он благодарил бога, что у него нет доказательств.
В темноте Мэллори сжала кулаки.
— Заприте это помещение, прежде чем войти в комнату для допросов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вас увидел, — лейтенант поднялся. Он тоже не станет смотреть, не хватит мужества.
— Подождите, — сказала Мэллори. — Вы считаете меня монстром, да? Может, вы сами проведете тест? — Тон ее был язвительным. — Давайте. Приготовьте старой леди чашечку чая. Станьте ее лучшим другом. Посмотрим, скажет ли она вам что-нибудь полезное. Вообще хоть что-нибудь.
Рука Джека Коффи застыла на дверной ручке. Он не мог ни обернуться, ни выйти.
— Но прежде возьмите мой значок, — Мэллори подошла к стеклу и прислонилась к нему лбом. — Я так устала оттого, что все защищают Недду Зимнер. Что толку от моей работы? — Она достала из заднего кармана золотой значок. — Недда что-то скрывает от меня, и это приведет к ее смерти. Но какая разница? Умрет и умрет. Кого волнует, кто вырезал семью Зимнер? И Салли Зимнер — еще одна старая история. Кому какое дело, если тело этой девочки запихнули в дыру, словно дохлую собаку? И мне, и вам все равно.
Джек Коффи обернулся и посмотрел на нее:
— Я знаю, что ты никогда не откажешься от значка, Мэллори. Ты даже лучше своего отца на пике его карьеры. — Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Так он показал, что, несмотря на удар ниже пояса, не держит на нее зла.
Мэллори победила Коффи. Теперь она смотрела сквозь стекло в комнату для допросов. Один повержен, но предстоит одолеть еще одного.
Она оглядела босую женщину, увитую проводами, которые шли к детектору, напряженную, уверенную. Обе, не отрываясь, смотрели друг на друга. Недда не могла видеть Мэллори, но при этом точно знала, что за ней наблюдают. Она терпеливо ждала начала игры. Приподняла голову, будто спрашивала — когда?
Кэти Мэллори покинула комнату наблюдения, заперла за собой дверь (не из уважения к пожеланиям Джека Коффи, а чтобы не было свидетелей) и вошла в ярко освещенную комнату для допросов. Недда Зимнер смотрела на нее без тени упрека.
Мэллори опустилась на колено и взяла правую ступню Недды, заметив, какая тонкая у женщины кожа, как выступают голубые вены — свидетельство тяжелой жизни. Осторожно надела ботинок ей на ногу и завязала шнурки, не слишком туго, но и не слабо. То же самое повторила с левой ногой, после чего посмотрела на Недду.
— В ночь, когда вы убили Вилли Роя Бойда, вы нашли нож для колки льда не в баре. Он ведь лежал у вас под подушкой, так?
Недда кивнула, не то удивленно, не то настороженно.
Мэллори сняла металлические датчики, отсоединила трубки, закрепленные на груди.
— Вы теперь никогда не чувствуете себя в безопасности?
— Нет, почти никогда.
— С тех пор, как вышли из последней больницы. — Мэллори прошла к столу, выдвинула деревянный стул без проводов. — Сядьте сюда. — Она мысленно выбрала слово, которое принято говорить в подобной ситуации, и добавила «пожалуйста». Недда села за один стол с детективом. — Представим, что мы просто беседуем.
Недда послушалась и начала рассказ с утра того дня, когда вырезали ее семью. Считала покойников.
— Все эти тела… Когда я поднялась наверх и увидела няню на полу, то просто не смогла войти в комнату. Я не хотела увидеть труп Салли. Я не нашла Лайонела и Клео, но смотрела только в верхних комнатах.
Недда вернулась на лестницу и задержалась у трупа мачехи.
— Она была глупой и легкомысленной женщиной, но я так ее любила. Другой матери у меня не было. А потом я сидела на ступенях у тела отца.
Джеймс Зимнер вошел в дом как раз в тот момент, когда она вытаскивала нож из груди отца.
— Дядя Джеймс затолкал меня в машину и отвез в обшарпанный маленький дом в Гринвич-Виллидж. И надолго оставил там. Сказал, что должен вернуться за ножом, потому что на нем остались мои отпечатки. В следующий раз он сказал, что ничего не получилось. Полиция приехала раньше и забрала нож. Обнаружили трупы всех детей, в том числе Клео и Лайонела. И малышка была мертва. Они ищут меня, сообщил он. Обрезал мне волосы и перекрасил их ваксой в черный цвет. Я долго жила в той комнате. Не знаю, сколько прошло дней, я потеряла им счет. Еду приносила пожилая женщина, одежду тоже. Наверное, свою собственную. Она была очень добра ко мне.