— Ты не спрашиваешь, как умер твой клиент? — Райкер не дал Сиду Генри времени задуматься, откуда у полиции доступ к бухгалтерии конторы. — Об этом не писали в газетах, по телевизору тоже не передавали. Но ты, кажется, не удивлен.
— Я не видел Вилли после заседания. — Сид взял фотографию покойного клиента и с вымученной улыбкой вернул Мэллори. — Итак, он мертв. Наверное, ваших рук дело, детектив? По-моему, вы перестарались.
Мэллори сделала вид, что не заметила протянутую руку с фотографией. Адвокат наконец устал держать снимок, и ему пришлось признать, что в «гляделки» он Мэллори проиграл. Она достала карманные часы, которые когда-то принадлежали Луи Марковицу.
— У вас две минуты, чтобы снять с себя обвинение в соучастии в преднамеренном убийстве. — Уловка, чтобы выиграть время, накалить атмосферу до предела — еще одна хитрость, унаследованная от приемного отца. — Или нам придется вывести вас отсюда в наручниках, — Мэллори помолчала, глядя на циферблат. — Одна минута пятьдесят пять секунд.
— Если вы полагаете, что можете… — начал Сид Генри надтреснутым голосом.
— Мы хотим знать, кто заплатил тебе за это освобождение под залог. — Райкер выхватил у адвоката фотографию. — И, пожалуйста, избавь нас от чепухи насчет этики отношений клиента и адвоката. Это не спасет ублюдка, нанявшего тебя. Мы знаем, что Вилли Рой Бойд не мог оплатить и пятнадцати минут твоего драгоценного времени. Кто выплатил гонорар?
— Одна минута пятьдесят секунд, — сообщила Мэллори.
— Вы не имеете права…
— Вот ордер, — Райкер помахал сложенным листком бумаги. На нем не стояла подпись судьи, но он отлично работал в качестве бутафории. — Обвинение — преднамеренное убийство. Прошлой ночью твой клиент пытался убить еще одну женщину, богатую женщину. И адвокаты в летах, чьи имена написаны на дверях этой конторы, возможно, знают ее. Все богачи друг друга знают, не так ли? — Он повернулся к напарнице: — Интересно, это правда, Мэллори? Можем спросить их на обратном пути.
Она кивнула:
— Одна минута тридцать секунд.
Райкер достал наручники и швырнул на стол список прав гражданина при задержании.
— Думаю, ты знаешь свои права? Полагаю, ты захочешь воспользоваться правом хранить молчание.
— Одна минута пятнадцать секунд.
Райкер улыбнулся Мэллори:
— Мне кажется, твои часы отстают. Давай покончим с ним.
Все произошло очень быстро. Сид Генри не успел ничего сообразить, как Мэллори оказалась рядом и рванула его за галстук — чтобы не осталось видимых следов. Адвокат уткнулся лицом в журнал для записей, а Мэллори выкрутила ему за спиной руки. Райкер перебросил ей наручники и, улыбаясь, отступил назад, чтобы полюбоваться чудесной сценой: склоненный Сид Генри с торчащей для всеобщего обозрения задницей.
Очевидно, адвокат расценил свое положение как дурное предзнаменование того, что может произойти с ним в камере предварительного заключения.
— Я не знаю, кто меня нанял! — закричал он.
Вернее, не закричал — завизжал.
— Мы не это хотели услышать, — отозвалась Мэллори.
— Я не мог бы сказать, даже если бы захотел, — теперь слова сыпались из него без остановки. — Мне заплатили наличными, анонимно. Спросите секретаршу, она вскрывала первый конверт. Сумму выплатили в два приема, до слушания и после освобождения.
— А ты, конечно, заплатил секретарше, чтобы она помалкивала? — Райкер убрал ордер в карман, и адвокат с облегчением вздохнул. — Хорошо, если то, что ты сказал — правда, мы не станем заводить дело. — Райкер в последний раз полюбовался на распластанную по столу фигуру и обратился к напарнице: — Можно я разок сфотографирую его в наручниках?
Нет. Очевидно, у Мэллори не было времени, у нее впереди новая встреча. С одним адвокатом покончено, пора приниматься за другого. Следующим на повестке дня значился управляющий трастовым фондом семьи Зимнер. По совместительству — отец Битти Смит.
В приемном зале Гарвардского клуба на всем лежал отпечаток богатства и власти. До неприличия огромное пространство, высокий потолок — поближе к богу и почившим великим умам университета.
Чарльз Батлер редко посещал это заведение. У ребенка-вундеркинда почти не было друзей из числа взрослых сокурсников. Сегодня на ланч его пригласил Шелдон Смит, владелец старой и очень уважаемой нью-йоркской юридической конторы. Смит упоминал, что придет и его сын, Пол. Адвокат, похоже, уверен, что Чарльз и Пол дружили в университете.
Ложь.
Пола Смита запихнули в Гарвард, как сына богатого выпускника, Чарльза же, наоборот, мечтали заполучить, за него сражались лучшие учебные заведения Восточного побережья. Пол и Чарльз лишь однажды встретились в кампусе, случайно. Когда Чарльзу исполнилось восемнадцать, он уже заканчивал учебу, ему оставался последний семестр до защиты докторской диссертации, Пол же был свежеиспеченным первокурсником. За все эти годы Чарльз ни разу не вспомнил о нем. Но фотография, которую он увидел прошлой ночью в спальне Битти, воскресила детские обиды.