Стены главной столовой, отделанные дубовыми панелями, украшали портреты выдающихся деятелей. Несмотря на гигантские размеры живописных полотен, имена и достижения людей, на них изображенных, давно канули в Лету, незабываем был только знаменитый сырный соус.
Чарльз прошел за официантом к столу, сам он вряд ли отыскал бы нужный столик, ведь его старый враг за прошедшие годы сильно изменился. Волосы Пола Смита заметно поредели, брюшко округлилось, появился тройной подбородок. Зато Чарльза узнали сразу, он остался практически таким же: густые волосы и только один подбородок. Все-таки есть в мире справедливость. Пол встал и пожал ему руку.
Краем глаза Чарльз заметил шапку седых волос и густые черные брови отца Пола. Старший представитель семьи тоже поднялся — так удобнее было приветствовать высокорослого гостя — и протянул Чарльзу руку. Глаза старика походили на два зеркала, о которых мечтает любой нарцисс: ясные голубые отражения льстили всякому, кто в них заглядывал: «Господи! Ты великолепен!» Вслух же Шелдон произнес:
— Как хорошо, что вы пришли. Учитывая, что все так поспешно, и вообще…
Чарльз был ошеломлен, но не очарован.
— Как ваши дела, сэр?
Те из присутствующих, кто мог видеть улыбку Шелдона, наверняка решили, что они близкие друзья, которые частенько встречаются за ланчем. Все трое заняли свои места и взяли меню.
— Как я понимаю, вчера ночью ваш сон потревожила полиция, — заметил Смит-старший. — Мне позвонила сегодня утром бывшая жена. Вы, конечно, ее помните. Клео Зимнер-Смит.
— Нет, — ответил Чарльз. — Мы никогда не встречались.
Более того, он не мог припомнить, чтобы видел и отца Пола. На мероприятиях, куда насильно собирали детей, Пола всегда сопровождала няня.
— И все-таки однажды ты ее видел, — произнес Пол. — Шесть секунд, когда тебе было десять. Она привезла нас с сестрой на твой день рождения. Битти, конечно, не приглашали, но она пристала к отцу, так что мне пришлось взять ее с собой.
Шелдон нарочито покашлял, показывая, что ему неприятно это злое замечание.
— Битти — мой единственный ребенок от первого брака, с Клео.
Чарльз кивнул в знак вежливого интереса.
— Улавливаю семейное сходство.
— Битти удочерили, — сказал Пол.
Неожиданное заявление. Битти определенно похожа на отца: тот же разрез, пусть и не цвет, больших глаз, тот же рот и подбородок. Тогда как Пол совсем не был…
— Она член семьи, — отрезал Шелдон Смит, дав сыну понять, что дальше распространяться не стоит. — Мы с Клео удочерили Битти, когда моя кузина умерла родами. А теперь скажите, почему полиция побеспокоила вас из-за этих фотографий?
— Полагаю, они хотели сообщить мне о потенциальном преследователе.
— Но вы, конечно, поставили их на место и сказали, что мы родственники?
Еще одна новость для Чарльза, который думал, что у него не осталось живой родни. Он вежливо улыбнулся, ожидая разъяснений.
— Троюродный брат твоей матери, Чарльз. Его сводный брат был Смитом, — сообщил Шелдон. — Может, связь и не кровная, но все-таки семья.
Старый юрист сделал ударение на последнем слове, а повисшее затем торжественное молчание, очевидно, должно было придать ему особый вес.
Чарльз не удивился. Он уже давно был сторонником теории о шести степенях родства, по которой все люди в мире в той или иной степени связаны друг с другом. Смиты, впрочем, довели эту теорию до совершенства, заключив браки со всеми крупными состояниями штата Нью-Йорк.
— Значит, у тебя есть преследователь. — Пол, кажется, не сообразил, что отец хотел сгладить впечатление именно от этого слова. Адвокат разочарованно смотрел на сына-идиота, но тот не заметил этого. — Совсем как у рок-звезды, — осклабившись, Пол ущипнул Чарльза за руку. Тут же вспомнились былые дни и маленький Пол со сжатыми кулаками. Вот он гонится за своей жертвой, нанося тычки и подставляя подножки, а вот уже добивает ее жестокими словами, которые ранят сильнее любых щипков и побоев. Чарльз буквально умирал от ужаса при каждой их встрече.
Только не сейчас.
Шелдону Смиту наконец удалось привлечь внимание сына. Его глаза превратились в щелки и метали в Пола молнии, запрещая ему впредь щипать гостя.