— Он был замешан?
— Детективы сочли, что да. Возможно, он действительно получил несколько баксов за то, чтобы отвернуться, или даже сам прикончил гадалку. Но согласно показаниям свидетелей, он просто не обратил внимания, что кто-то остановился поговорить с задержанной. Неизвестный находился рядом с ней совсем недолго, поздоровался, попрощался — и все. Через несколько секунд женщина упала вниз лицом. Охранник потряс ее за плечо и спросил, как она себя чувствует. В этот момент она рухнула на пол, мертвая. Убийца зашел в участок и прикончил гадалку прямо под носом у копов. Настоящий профессионал.
— И дело замяли.
— Еще бы. Это случилось всего двенадцать дней спустя после резни в Зимнем Доме. Газеты распяли бы все отделение. Поэтому убийство ножом для колки льда представили как кровоизлияние в мозг, о чем и сообщили в некрологе. Ах, да. Старуха не была цыганкой с хрустальным шаром, она гадала только на Таро.
— И была напрямую связана с убийцей.
— Он как раз подошел к этой части истории, — Райкер кивнул на Пинвитти.
Писатель показывал на окна второго этажа.
— После того, как забрали гадалку, ночью в этой квартире провели обыск. До этого полиции не удавалось застать жильца дома. На этот раз они даже не постучали. К сожалению, жилец уже съехал и забрал все вещи. Никто не смог назвать его имя или приметы. Более того, никто вообще не помнил этого таинственного соседа, хотя он снимал квартиру несколько лет.
Мэллори толкнула Райкера локтем в бок.
— Таким образом, деньги за убийства отмывались в салоне гадалки, а сама гадалка выполняла роль агента, которому поступали заказы на убийства?
— Да. По одному адресу проживали две разные гадалки, обе они были убиты. Но Пинвитти об этом не знает, — Райкер наблюдал, как расходятся слушатели Мартина Пинвитти. — Но кое-что он понял правильно, — детектив посмотрел на окна второго этажа. — Когда полицейские выломали дверь, они обнаружили чистую квартиру, без единого пятнышка. Я имею в виду, там не было ни одного отпечатка. Смело, да? Копы дышат ему в затылок, а он тратит время на то, чтобы отмыть стены и мебель.
— И теперь у нас есть Недда Зимнер с картами Таро, — подытожила Мэллори. — Ты думаешь, Человек-Трость похитил двенадцатилетнюю девочку, чтобы она заняла место гадалки?
— Вряд ли. Как ты помнишь, девочка исчезла из Зимнего Дома за двенадцать дней до смерти гадалки.
— Если Человек-Трость знал, что полиция приближается к его убежищу, возможно, он планировал обучить девочку гаданию на картах до того, как убьет старуху. Недда была высокой для своего возраста и вполне могла сойти за девушку.
— Не исключено, — Райкер уже думал об этом. Но почему убийца решил, что девочка согласится на это?
Несносная девчонка прочитала его мысли.
— А вдруг случившееся вовсе не потрясло Недду? — произнесла Мэллори. — Может, она знала, что случится с ее семьей, когда на пороге Зимнего Дома появился Человек-Трость.
Райкер встретил это предположение легким кивком.
— Возможно, — слишком много теорий, и все могут оказаться неверными.
Мэллори снова посмотрела на Пинвитти и малочисленных слушателей. Они прошли дальше по улице к месту следующего преступления. Монотонный голос гида, удаляясь, постепенно затихал.
— Ты сказал, он продолжает свое расследование?
Лайонел ждал их у лестницы. Битти отпрянула, решив, что лучше ей вернуться к себе, и ушла.
Вполне разумно.
Учитывая события вчерашнего вечера, Битти совсем не хотелось встречаться с дядей.
Недда взяла из рук брата чашку кофе. Она была так благодарна ему за эту маленькую заботу, ей хотелось верить, что за этим последует нечто большее. Но нет, у него такой настороженный взгляд. И полный ненависти? Мысли Лайонела теперь невозможно прочесть. В детстве он никогда не был с ней холоден. Когда-то их связывали крепкие узы, они были самыми старшими из детей и вместе противостояли сложному, а порой и жестокому миру родителей.
Брат и сестра сели в столовой. Недда перевела взгляд на стеклянные двери, за которыми начинался сад. Он был теперь таким печальным, низведенный до нескольких кустов и единственного дерева. Когда-то на верхней ветке крепились качели. Брат предпочитал забираться повыше, ближе к небу. Он был красивым, проворным мальчиком, с загорелым лицом и вечно ободранными коленями.
— Теперь тебя волнует судьба Малышки Салли, — произнес Лайонел.