Теперь у Чарльза не было возможности ускользнуть от клиентов. Машины работали на них, не считаясь с его интересами. Однажды он попытался отключить устройство, и все телефоны оказались в нерабочем состоянии. С проводкой Мэллори шутки плохи. Больше он не пытался так поступать.
Звонить перестали.
Райкер расположился на полу перед стопкой бумаг из очередной коробки. Он искал сведения о пропавшем ребенке.
— Ты права, Мэллори. Салли Зимнер никогда не ходила в частную школу. Никаких сведений о плате за обучение.
— Думаю, она не дожила до детсадовского возраста, — Мэллори склонилась над второй кипой бумаг. — Никаких сведений о жалованье няням после ясельного возраста. Множество медицинских счетов. Была нанята сестра с постоянным проживанием. Когда Салли Зимнер исполнилось четыре, выплаты жалованья сестрам прекратились.
— Значит, девочка болела. И, возможно, умерла естественной смертью. Не вижу мотивов для убийства Салли.
— Тогда зачем Лайонел сказал, что она убежала из дома, когда ей исполнилось десять? Ты же знаешь, что это ложь. И почему в городском архиве нет свидетельства о смерти?
— Салли могла умереть за пределами Нью-Йорка. Возможно, по недосмотру. Дядя Джеймс вряд ли хотел, чтобы его сочли никудышным опекуном, не раньше, чем он окончательно разграбит фонд. — Райкер оглянулся на открытую дверь: в холле промелькнули фигуры Чарльза и Робина, которые направлялись в приемную, дверь приемной открылась и вновь захлопнулась. Райкер предположил, что они отправились в ближайший магазин за едой. Не забудут ли купить ему пива?
Мэллори покопалась в небольшой коробке, той самой, которая когда-то принадлежала деду Райкера, и начала развешивать диаграммы резни.
— Эй, ты ведь не собираешься показать это Чарльзу и Робину?
— Они не вернутся. Всю ночь проиграют в покер.
Чарльз Батлер вошел к себе домой вслед за Робином Даффи, который отправился прямиком в библиотеку. Чарльз услышал голос Эдварда Слоупа:
— Уже совсем скоро!
Войдя в заставленную книгами комнату, он сразу заметил старинный игровой стол среди клубных стульев. На трех стульях сидели участники еженедельной игры в покер.
— Какая красота, — восхитился Робин резным орнаментом с позолотой и инкрустацией.
И правда, отличный образчик мебели, в том смысле, что выглядит солидно и выполнен из хорошей древесины. Но на нем слишком много украшений, нет того старинного изящества, о котором мечтал Чарльз. Совершенно очевидно, что стол сделан в двадцатом веке, и его даже можно назвать вычурным.
— Сертификат подлинности, — Эдвард вручил бумагу Робину, глаза которого вдруг округлились. Доктор повернулся к Чарльзу: — Это подарок Мэллори. Когда-то он принадлежал Багси Зигелю.
Гангстеру и жестокому убийце. Но Чарльз отбросил эту мысль, ведь он так редко получал от Мэллори подарки, для пользования которыми не требовались инструкции.
— О, Багси, — Робин Даффи провел рукой по крышке стола, его глаза светились подлинной любовью. — Багси Зигель — человек, который придумал Лас-Вегас. Ничего лучше и быть не может.
И впрямь, все улыбались. Даже раввин одобрил подарок. И тут Чарльз понял, что стол, принадлежавший бывшему президенту, их бы так не порадовал. Мэллори отыскала волшебное средство, которое он так искал: оно должно было напоминать о накуренных комнатах и играх с высокими ставками. Стол с сертификатом подлинности, принадлежащий безумному миру.
Он сел в кресло и улыбнулся собравшейся компании игроков. Всех их он унаследовал от приемного отца Кэти Мэллори. Еще одно завещанное ему сокровище — право играть вместе с ними. Но эта игра значила намного больше для Луи Марковица — звездной карточной акулы.
Чарльз слышал все предания участников о том, как Кэти Мэллори росла в доме Марковицев. Он знал все теории о том, почему Луи Марковиц брал с собой девочку на еженедельные игры. Эдвард Слоуп однажды выдвинул идею, что Луи просто учил своего полуисправившегося маленького преступника, как обворовывать людей более приемлемым образом, а не просто вытаскивать у жертвы кошелек или угонять машину. Дэвид Каплан был ближе всех к истине с теорией о том, что у ребенка должно быть время для игр, а у маленькой Кэти не было друзей-сверстников. Она всегда отпугивала от себя нормальных детей.
Но ни один из сидящих здесь мужчин так и не понял, насколько хитер был их покойный друг. Жизнь полицейского может оборваться в любую минуту, а Луи был дальновидным человеком. Он заставил этих мужчин полюбить его единственного ребенка за годы, что она училась хитрить и обыгрывать их в карты.