Элен наконец подняла голову. Глаза девушки расширились, и она покачала головой. Но Робин успела заметить выражение этих воспаленных глаз. Так смотрели на нее некоторые беженцы, когда-то уверенные в себе, талантливые, богатые, а ныне растерянные и испуганные оттого, что все вдруг так изменилось.
— Элен… — прошептала она.
Нитка, которую держала Элен, лопнула.
— Папа тут ни при чем. Дело в Хью.
Сбитая с толку Робин захлопала глазами. Элен стала наматывать порванную нитку на палец.
— Я сказала Хью, что люблю его.
Робин увидела, что нитка впилась в мягкие белые пальцы Элен, и у нее засосало под ложечкой.
— Я сказала Хью, что люблю его. И попросила жениться на мне.
С ее губ сорвался звук, в котором Робин не сразу узнала короткий хохоток. Потом Элен подняла глаза:
— Я! Попросила мужчину жениться на мне! Робин, ты можешь себе такое представить? Элен Фергюсон, у которой не хватает духу даже на то, чтобы сделать замечание прислуге за плохо подметенную лестницу, просит мужчину жениться на ней! Конечно, он отказал мне.
Теперь в ее голосе слышалась горечь.
— Может быть, Хью не признает брака… Я знаю, что ты ему очень нравишься.
— Хью любит Майю.
— Чушь, — сказала Робин и едва не расхохоталась.
Господи, это ж надо такое выдумать! Но когда в глазах Элен сверкнул гнев, ей сразу расхотелось смеяться.
— Хью любит Майю, — холодно повторила Элен. — Он сам так сказал.
Тут в мозгу что-то щелкнуло и короткие эпизоды из прошлого сложились в цельную картину. Картину, в которую Робин верить не хотелось. День рождения и выражение лица Хью, когда Майя назвала его милым… Элен и Майя поют, а Хью слушает, и в его глазах светятся боль и радость…
— Он сказал, что всегда любил Майю. Так что у меня не осталось никакой надежды. — Элен снова вернулась к своим чехлам и судорожно сделала несколько грубых стежков. — У Майи есть все, чего она хотела. Красота, богатство, чудесный дом. И все мужчины влюблены в нее, правда?
Хью любил Майю. Хью, ее мягкий, добрый, едва не погибший на войне брат, любил Майю Мерчант. Робин вспомнила, как Майя давала показания во время расследования обстоятельств смерти Вернона, и вздрогнула.
— Майя знает?
Элен покачала головой. Ее глаза, сиявшие лихорадочным блеском, наконец потухли, и девушка сказала:
— Я едва не возненавидела ее. Но не смогла. В конце концов, она ведь не виновата, верно? Просто такая уж она уродилась.
Майя вышла замуж за Вернона, потому что у него были деньги и собственность. Но у Хью не было ни гроша — иными словами, ничего из того, что требовалось Майе. Наверно, Хью любил Майю уже лет десять, но ей было безразлично. Ничего из этого не выйдет. Не должно выйти.
— Робин, теперь ты понимаешь, почему я не прихожу к вам в гости? — спросила Элен, вдела в иголку новую нитку и принялась шить.
Весь этот год Джо держал слово, данное Хью. Если Робин худела, он тащил ее в кафе и кормил эклерами с шоколадным кремом; зимой ходил с ней на концерты, а летом, когда Фрэнсис уехал, брал ее в пешие походы. Борясь с ревностью, выслушивал ее жалобы на Фрэнсиса, а в последнее время — тревоги за Хью. Джо догадался о любви Хью еще несколько месяцев назад, когда познакомился с Майей Мерчант, но не стал говорить этого Робин. Он с первого взгляда понял, что Майя из тех красавиц, что заставляют мужчин терять голову, и сумел убедить Робин оставить брата в покое. Сумел доказать, что иначе дело может кончиться плохо.
Чувство, которое Джо питал к Робин — такое же молчаливое и такое же безнадежное, — не изменилось. Двусмысленность его положения казалась ему невыносимой. Когда Робин не было рядом, он тосковал по ней; когда она была рядом, Джо сводила с ума невозможность прикоснуться к ней. Иногда Эллиот жалел об обещании, которое выудил у него Хью Саммерхейс; часто мысли о Фрэнсисе и Робин заставляли Джо ревновать так, что он начинал презирать себя. Притворяться другом, когда тебе хочется быть любовником… Такой судьбы не пожелаешь и врагу.
И все же за этот год ему удалось кое-чего добиться. Джо работал у Оскара Придо, друга Ричарда Саммерхейса. Тот уже двадцать лет владел фотоателье, и дела у него шли в гору благодаря многочисленному штату низкооплачиваемых помощников. Для Оскара Джо снимал льстившие натуре портреты дебютанток (объектив со светофильтром и слабая подсветка), а также бесконечные свадьбы. Конечно, это было хорошей школой, однако Джо стремился к другому. Он уже продал серию фотографий одному журналу левого толка. Газеты, принадлежавшие Розермеру, сообщали о нападении участников голодных маршей на полицейских, но снимки Джо говорили о другом: на одном из них было запечатлено, как конные блюстители гонятся за безоружными людьми. Вскоре Джо собирался посетить Париж — во-первых, чтобы самому убедиться в тлеющем недовольстве, которое начинало охватывать город; во-вторых, чтобы попытаться найти следы тети Клер.