Элен открыла маленькую дверь в поперечной стене, обернулась и посмотрела на Майю.
— Видишь? Правда, тут замечательно?
Майя вошла в комнату.
— Это моя тайна. О ней не знает никто. Ты — единственная, кому я ее открыла, — услышала она голос Элен и оглянулась по сторонам.
Из-за окна и стен, выкрашенных белой краской, комната казалась намного светлее, чем остальной чердак. Майя замигала. Тут был стул, стол и маленький книжный шкаф, битком набитый дешевыми любовными романами (как выяснила Майя, проведя пальцем по корешкам). На стенах висели картинки — акварели Элен и иллюстрации, вырванные из журналов; на полу лежал коврик. Кроме того, тут имелись керосинка, чашка, тарелка, нож с вилкой и умывальник с кувшином и тазом на крышке.
И еще здесь была резная деревянная колыбель, стоявшая в углу. Когда Элен садилась, Майя заметила, что колыбель качается от малейшего движения половиц.
Последние дни Фрэнсис жил как в тумане. Часто он не понимал, в чьей постели проснулся, иногда не мог вспомнить, что было вчера вечером. Однажды у него вылетели из памяти целые сутки.
В неразберихе дней ясно прослеживались две нити. Светлой была Робин, темной — Ивлин. До сих пор ни та, ни другая не принесли ему счастья. Робин заставляла его чувствовать себя виноватым, хотя сам он отвергал такую возможность, а после близости с Ивлин он испытывал острое отвращение к самому себе. Он понимал, что Ивлин не способна испытывать ни чувство вины, ни чувство отвращения к себе, что она обладает той самой беззаботностью, на которую всегда претендовал он сам, но в конце концов был вынужден признать свое поражение. Иногда Фрэнсис ненавидел их обеих за то, что они заставляли его заглядывать себе в душу и понимать, что он ничтожество. Он знал, что обязан принять решение. Что рано или поздно ему придется выбирать между Ивлин и Робин. Принять такое решение было выше его сил, но Гиффорд презирал себя за то, что позволил событиям зайти так далеко. За то, что не мог сказать Робин правду, и за недостаток смелости и самоуважения, которые требовались для того, чтобы сопротивляться Ивлин.
Когда он был с Робин, то клялся себе, что больше никогда не увидится с Ивлин. Все остальные проблемы — отсутствие денег и того, что можно было бы с натяжкой назвать карьерой, — рядом с Робин казались не такими важными. Когда он был с ней, казалось, что все как-нибудь утрясется. Но, занимаясь любовью с Ивлин, бывшей отражением его темной стороны, забывал о Робин. Только раз, неожиданно столкнувшись с мисс Лейк в фойе театра и услышав презрительное «Это твоя маленькая подружка, Фрэнсис?», он посмотрел на Ивлин с неприязнью. Обычно он думал об Ивлин с неприязнью, когда оказывался от нее далеко.
Время от времени Ивлин туманно намекала на то, что им следует оформить отношения; тем не менее это внушало Фрэнсису надежду. «Это так удобно: одинокой женщине всегда нужен спутник». Но когда они расставались, Фрэнсис испытывал смешанные чувства. Женитьба на Ивлин могла бы поправить его финансовые дела, однако мысль об этом пугала его. Если бы он был вынужден жениться, то предпочел бы Робин. Робин не требовала от него постельных фокусов. Но у Робин самой не было ни гроша.
Иногда Фрэнсису приходило в голову бросить обеих. Уехать из страны и записаться в Иностранный легион. Тогда Робин могла бы выйти замуж за Гая, который был влюблен в нее вот уже несколько лет, а Ивлин нашла бы себе другого раба. А он, Фрэнсис, вспомнил бы свое предназначение и наконец совершил нечто великое, способное заставить всех забыть о том, что он сделал со своей жизнью.
У Майи и Хью вошло в привычку встречаться три воскресенья из четырех; первые выходные месяца она продолжала проводить в одиночестве. На тактичный вопрос Хью о том, куда она ездит, Майя ответила неохотно, после чего Хью, всегда уважавший ее право на уединение, больше об этом не спрашивал.
Хью научил Майю ездить верхом, плавать на лодке под парусом и узнавать цветы, росшие по берегам реки. Жара продолжалась, а в конце августа началось настоящее пекло. Они заехали подальше в Болота и устроили пикник на краю поля. Когда они поели, Майя села, прислонившись к стволу дерева, а Хью лег и положил голову ей на колени. Когда он закрыл глаза, Майя посмотрела на него сверху вниз и увидела тонкие морщинки вокруг глаз и серебристые пряди в светло-русых волосах.
— Хью, ты седеешь.
Майя вырвала седой волос и предъявила его в качестве доказательства.
Он посмотрел на волос и застонал.
— Скоро у меня начнут выпадать зубы.