Когда они вышли на улицу, Джо сказал:
— Робин, пойдем ко мне, ладно? Я хочу тебе кое-что сказать.
У Робин сжалось сердце, и она молча кивнула. Они пошли пешком: Джо нес недопитую в ресторане бутылку красного вина. Было темно и поздно, они почти не разговаривали.
Эллиот пропустил ее в дверь. Робин сбросила с себя кардиган: в квартире было жарко и душно. Джо вынул из буфета два стакана, наполнил их и один протянул ей.
— Наверно, нам нужно реже видеться друг с другом, тебе не кажется? — сказал он.
Робин посмотрела на него. Лицо Джо было мрачным, глаза — темными и холодными.
— Ох… — только и сказала она.
Девушку охватила глубокая печаль. «Это вошло у меня в привычку, — подумала она. — Все мои дружбы не выдерживают проверки временем. Я легко схожусь с людьми, но в конце концов надоедаю им».
— Кажется, у нас ничего не выходит, — добавил Джо.
— Я тебе надоела? — выпалила Робин.
— Нет! — злобно огрызнулся Джо, брови которого сошлись на переносице. — Дело совсем не в этом. Брось, Робин. Ты изменилась. Сама знаешь.
— Наверно. — В ее голосе прозвучала мучительная боль. — Но я думала, что мы сможем остаться друзьями.
Он подошел к окну, держа в руке стакан. Джо стоял к ней спиной; его силуэт четко вырисовывался на фоне темного неба.
— Я тоже так думал, — еле слышно сказал он. — Но теперь не уверен в этом. Похоже, с меня хватит. Сил больше нет.
Его слова больно задели Робин, и она выпалила:
— Конечно, я не такая красивая, как Клоди! И не такая опытная, как Вивьен!
Джо круто обернулся и уставился на нее:
— Клоди? Вивьен? При чем тут они?
— Я думала, что это ясно.
«Он что, разыгрывает меня?» — злобно подумала Робин.
— Только не мне.
Его лицо снова стало холодным и непроницаемым, глаза прищурились, губы сжались.
Робин ощутила ужасную боль. Он хочет ее бросить…
— Они были твоими любовницами.
Он заморгал глазами:
— А Фрэнсис — твоим любовником.
— Наверно, тебе нравятся… Нет, ты любишь только женщин старше себя, — горько ответила она и добавила, борясь со слезами: — Что ж, по крайней мере, ты постоянен…
В глазах Джо вспыхнул лютый гнев. Он сделал небольшое движение руками, с негромким треском раздавил стакан, и на пол закапала алая жидкость.
— Так же, как ты? — прошептал он. — «Оковы я ношу с собой, и их не разорвать»?
Прекрасные, знакомые слова звучали горькой насмешкой. Робин уставилась на него с ужасом. Красная жидкость, капавшая с его рук, была не вином, а кровью, сочившейся из порезанных ладоней. При мысли о том, что они сейчас расстанутся, что она все поняла слишком поздно, у нее разрывалось сердце.
— Да, — очень осторожно сказала она. — Я любила Фрэнсиса… Когда-то.
На лбу Джо выступили бусинки пота, но он не стронулся с места.
— Когда-то?
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Их разделяло всего несколько футов, но она не могла преодолеть это расстояние. Как объяснить чувствительному и обидчивому Джо, что ты все сделала неправильно? И убедить властного и страстно любящего мужчину, что поняла свою ошибку?
Когда Джо заговорил, в его голосе слышалась смертельная усталость:
— Робин… Что ты хочешь этим сказать?
И вдруг все стало легко и просто.
— Что я люблю тебя, Джо.
Он по-прежнему не двигался. Кровь стекала по его предплечью и пачкала подвернутый рукав рубашки.
— Джо, я любила тебя много лет, но была слишком глупа, чтобы это понять. Фрэнсиса я тоже любила, но там было совсем другое. Такая любовь долгой не бывает, а я ошибалась и пыталась ее продлить. Но с этим покончено. Я больше не люблю его.
— Любовь — очень неопределенное слово.
Однако теперь она видела в его глазах надежду. И понимала, что обязана сказать правду. Даже если ошибется и испытает новое унижение.
— Я люблю тебя, Джо. Хочу просыпаться с тобой по утрам и встречать с работы по вечерам. Хочу прожить с тобой до самой смерти. Хочу детей от тебя.
Теперь она смогла подойти к нему. Куски стекла хрустели под подошвами ее босоножек.