Майя так и ахнула:
— Войти с вами в долю? Леон, разве это возможно?
— Это очень просто. — Француз посолил почки со специями. — Вы садитесь на самолет и летите через Атлантику. Проще некуда.
Майя, еще не притронувшаяся к еде, прищурилась:
— В качестве совладельца? Или управляющего магазином?
— Надеюсь, и в том и в другом. В одиночку мне с таким делом не справиться. Я буду руководить фабрикой, а вы — магазином. Мне кажется, мы могли бы прекрасно работать вместе.
Майя положила вилку. На мгновение у нее захватило дух. Сесть на самолет и улететь в далекую-далекую страну, где ее не достанут ни прошлое, ни воспоминания о нем… Она покачала головой:
— Нет, Леон, не могу. «Мерчантс»…
— Мадам, кажется, у вас способный управляющий. Я не ошибся?
— Лайам?
— Думаю, он не откажется нести большую ответственность за большее жалованье. Майя, вам не нужно продавать «Мерчантс». Можете оставаться его владелицей и в то же время управлять нашим магазином в Нью-Йорке.
— Понимаю. — Майя еще плохо соображала, но уже понимала, что это возможно. — Говорите, готовое платье и белье? — задумчиво спросила она.
— И парфюмерия.
— И косметика. Леон, это огромные возможности для роста. И огромные барыши.
Официант вернулся и убрал не тронутую Майей закуску. У Корню приподнялись уголки рта.
— Значит, дорогая миссис Мерчант, вы не так уж беззаветно преданы своему Кембриджу?
Майя задумалась.
— Нет, — наконец ответила она. — Нет, не предана. Но «Мерчантс»…
С «Мерчантс» было труднее. Торговый дом стал частью ее самой.
— Вполне естественно, что вы к нему привязаны. «Мерчантс» — ваше детище. Но дети растут, Майя.
Она вспомнила свои первые годы в качестве владельцы магазина.
— Леон, я выдержала столько битв…
— Я знаю. Значит, вы довольны достигнутым и собираетесь почивать на лаврах?
— Вот еще! — Майя бросила на него сердитый взгляд. — Ох… Вы дразните меня. — Она заставила себя улыбнуться.
— Немножко. — Он заново наполнил бокалы. — Подумайте о моем предложении, хорошо, мадам? Я вам позвоню.
Только выйдя из ресторана, Майя начала понимать преимущества предложения Леона Корню. Она сможет начать жизнь сначала. Жизнь в городе, где никто не будет интересоваться ее происхождением и светскими сплетнями, которые едва не подорвали ее репутацию, где все будет решать ее талант. Мысль о том, что она сумеет вопреки всему сбросить с себя бремя прошлого, была опьяняющей.
На Ливерпульском вокзале Майя купила номер «Таймс» и заняла сиденье у окна в вагоне первого класса. Затем раскрыла газету и увидела фотографию разбомбленной испанской деревни. Разрушенные, обгоревшие дома торчали из земли, как почерневшие зубы из стариковской челюсти.
От былого воодушевления тут же не осталось и следа.
— Ох, Хью, — громко прошептала Майя. — Неужели он видит такое каждый день? Это невыносимо…
Во сне Робин видела лица мужчин, за которыми ухаживала днем. Мужчин, которые умирали у нее на руках, мужчин, которые умирали, крича от боли, или плакали и звали своих матерей. Под утро она просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем, и сидела на кровати, прижав колени к подбородку.
— Кончай, Саммерхейс, — бормотала Джульетта Хоули, спавшая на соседней кровати, и Робин понимала, что опять кричала во сне.
Она сидела, дрожала всем телом и пыталась думать о других, более счастливых временах, но безуспешно. В прошлом были Хью и Джо, которые теперь связали свою судьбу с этой истерзанной страной, а также Элен и Майя. С Элен они давно расстались, а к предательнице Майе она не испытывала ничего, кроме лютой ненависти.
Первые новости о Хью Робин узнала от раненного в голову бойца английского батальона. Филипу Бреттону было двадцать два, он закончил Кембридж летом тридцать шестого. Оба глаза Филипа были закрыты повязками, и Робин кормила его. Когда капля супа упала на одеяло, сестра Максуэлл, присматривавшая сразу за пятьюдесятью пациентами, прорычала «Саммерхейс!», и Филин сказал:
— В нашей роте был парень с такой фамилией.
Рука Робин, подносившая ложку к губам раненого, застыла в воздухе.
— Отличный парень. Старше многих. Кажется, он был учителем.
Робин изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие.
— А как его звали? Хью?!
— Да. — Незабинтованная часть лица у Филипа была загорелой. Рука интербригадовца ощупью потянулась к Робин. — Вы его знаете?
— Хью — мой брат.
Она сжала его тонкие смуглые пальцы, стараясь успокоить и его, и себя.