Элен почувствовала прикосновение губ Адама сначала к макушке, а потом ко лбу. Она стояла неподвижно, в глубине души боясь, что сейчас Хейхоу поведет себя как Морис Пейдж: начнет требовать, делать больно и унижать. Но он только привлек Элен к себе, положил ее голову к себе на грудь и не требовал большего, чем она хотела дать.
— Милая Элен, — нежно сказал он; девушка негромко вздохнула от удовольствия и закрыла глаза.
Она чувствовала его теплую кожу, прикрытую тонкой тканью рубашки, и силу обнимавших ее рук. Ну разве не чудо, что такой большой, сильный мужчина может быть таким нежным? Элен вспомнила, как в детстве следила за его работой и видела, как эти широкие, мускулистые руки вырезали из куска дерева чудесные вещи.
— Адам, — сказала она, наслаждаясь звучанием его имени, и притронулась рукой к знакомому милому лицу. Невозможно было поверить, что когда-то она считала его некрасивым.
— Любовь моя…
Она услышала сказанное шепотом ласковое слово и увидела в его глазах отражение собственной радости. А потом услышала шаги в коридоре. Не успела она отпрянуть от Адама, как дверь открылась.
Джулиус Фергюсон застыл на пороге, продолжая сжимать дверную ручку и гневно глядя на Адама Хейхоу.
— Сэр, как вы смеете?! — заикаясь от злобы, воскликнул он. — Как вы смеете прикасаться к моей дочери?
Элен оцепенела, но Адам не торопился ее отпускать. Когда Джулиус шагнул вперед, Элен на одно долгое, ужасное мгновение показалось, что отец хочет силой оторвать их друг от друга. Она высвободилась из объятий и пошла навстречу отцу. Руки Адама соскользнули с ее плеч и бессильно повисли вдоль туловища.
— Папа… — быстро сказала она.
— Замолчи, Элен! А вы, хам, убирайтесь из моего дома!
Адам растерялся лишь на секунду. Хотя его лицо было бледным, но голос звучал твердо.
— Мистер Фергюсон, я не хотел обидеть Элен. Уверяю вас.
На лбу Джулиуса Фергюсона набрякла и запульсировала вена.
— Как вы смеете так фамильярно говорить о моей дочери?
— Папа… Пожалуйста…
В голосе Элен звучала боль. Но отец не глядя оттолкнул ее в сторону и встал между ней и Адамом.
— Убирайтесь из моего дома, или я вызову полицию!
— В этом нет нужды, сэр, — решительно ответил Адам. — Как и в том, чтобы грубо обращаться с Элен.
— У вас хватает наглости указывать мне, как я должен обращаться со своей дочерью?
Джулиус Фергюсон сделал еще один шаг к Адаму.
— Нет, Адам! — крикнула Элен и схватила отца за руку, пытаясь заставить выслушать себя.
Когда Джулиус повернулся, выражение его глаз заставило девушку похолодеть и замолчать. Во взгляде отца читались ледяное презрение к ее чувствам и упоение собственной властью.
— Элен, иди в свою комнату.
— Элен, вы вовсе не обязаны это делать, — мягко сказал Адам, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Нам нечего стыдиться, мистер Фергюсон, — гордо добавил он. — Я бы никогда не обидел Элен. Она это знает.
— Элен, иди в свою комнату, я сказал! — Голос Джулиуса Фергюсона, ставший резким и отрывистым, заставил Элен вспомнить свою привычку слушаться. — С тобой я потом поговорю.
Она выбежала из комнаты и остановилась в коридоре у закрывшейся двери гостиной, дрожа всем телом и прижав кулак ко рту.
— Если кого-то и следует наказывать, то лишь меня. — Голос Адама звучал глухо, но она слышала каждое слово. — Но я снова повторяю вам, отец настоятель, что у меня и в мыслях не было обидеть Элен. Мои намерения по отношению к ней…
Отец злобно перебил Адама:
— Что-о?! Ваши намерения? Сэр, по отношению к моей дочери у вас не может быть никаких намерений! Элен еще ребенок! Ребенок, которого я должен защищать от таких людей, как вы!
— Элен — взрослая женщина, мистер Фергюсон.
— Вы забываетесь, Хейхоу! Забываете свое положение в обществе!
— В моем положении нет ничего постыдного, сэр. Разве Господь Бог наш не был плотником?
Элен, все еще стоявшая в коридоре, слышала, как отец со свистом выдохнул. Следующие слова Джулиуса были подобны ударам молотка, забивавшими гвозди в крышку ее гроба:
— Вы наглец, Хейхоу! Как вы смеете так говорить со мной в моем доме? Как вы смеете думать, что такой человек, как вы, достоин моей дочери? Ступайте вон и больше не смейте приходить сюда! Не смейте писать и не пытайтесь с ней разговаривать. Вы поняли?
Элен не стала ждать ответа Адама. Она убежала от двери, зная, что снова будет то же самое, что Адам оставит ее так же, как оставили все остальные. Ее рыдания эхом отдавались в огромном пустом доме. Элен поднималась по лестнице, заливаясь слезами и зная, что потеряла его. Заперев дверь стулом, чтобы отец не мог войти, она упала на кровать и услышала хруст гравия под ногами уходившего Адама. Она знала, что Хейхоу не вернется. В конце концов, она сама оттолкнула его и не сумела защитить от отцовского гнева.