Проснувшись и открыв глаза, Элен поняла, что она не одна. В кресле напротив сидел отец и наблюдал за ней. Она понятия не имела, сколько это продолжалось.
За неделю до Рождества заведующий канцелярией отозвал Робин в сторону и заговорил с ней. Поскольку он мямлил и не смотрел в глаза, Робин не сразу поняла, о чем идет речь. Что-то о модернизации, сокращении расходов и экономии. Наконец она гневно воскликнула:
— Вы меня выгоняете?
— Мне очень жаль, мисс Саммерхейс, однако в данных обстоятельствах…
— Но вы не можете…
Увы, он мог. Времена тяжелые, она проработала в компании всего год и ее вклад в доходы фирмы, мягко говоря, не слишком велик. Вскоре Робин оказалась за дверью. В кармане ее пальто лежало недельное выходное пособие.
К ее величайшему удовольствию, Фрэнсис оказался дома. После возвращения с Болот Робин видела его лишь мельком и утешала себя воспоминаниями о встречах на собраниях и случайных вечеринках, прогоняя мысли о том, что они с Фрэнсисом могли бы стать не только друзьями. В конце концов, когда он поцеловал ее в Лонг-Ферри, они оба были под мухой.
Фрэнсис открыл бутылку пива.
— Первое увольнение следует праздновать. — Он поднял стакан. — За невежд и неудачников!
Робин хихикнула и почувствовала себя лучше.
— Фрэнсис, но на что я буду жить? За комнату я заплатила до конца декабря, а денег у меня… Сейчас посмотрим… — Она заглянула в кошелек. — Шесть фунтов, двенадцать шиллингов и два пенса.
— Тебе нужно съездить во Францию. Там жизнь намного дешевле.
Тут заскрежетал ключ и в квартиру вошел Джо. Дождь еще продолжался; влажные волосы Эллиота облепили голову.
— Я сказал Робин, — промолвил Фрэнсис, наполняя третий стакан, — что она должна поехать с нами во Францию.
— А почему бы и нет? — Джо встряхнул мокрую куртку и повесил ее на спинку стула.
— У Ангуса есть домик в Довиле. Вивьен дала мне ключ. Робин, ты же не собираешься оставаться на Рождество в Англии? Это ведь скучища смертная. Все та же индейка, пудинг и брюссельская капуста. Все эти жуткие игры в гостиной… надоевшие физиономии…
— Сардины.
— Маджонг.
— Может быть, Робин собирается провести Рождество дома, — с намеком сказал Джо.
— В кругу семьи…
От одной этой мысли ей стало не по себе. Сырые серые Болота, семейные ссоры, семейные ритуалы… Бр-р-р!
— Франция! — прошептала девушка. Она всегда мечтала о путешествиях. — Ох, Джо… Фрэнсис! Это было бы замечательно!
Два дня спустя она оказалась на борту парома через Ла-Манш. Ни Робин, ни Джо морской болезнью не страдали, но Фрэнсис лежал на скамье, закутавшись в пальто, и стонал. Он сказал, что выживет только в том случае, если Робин ему почитает. Что-нибудь очень скучное. Она вслух читала спортивные отчеты из «Дейли Экспресс», колонку за колонкой. Футбол, скачки, собачьи бега…
— Кошмар, — пробормотал Фрэнсис. — Кошмар и тихий ужас, — прибавил он, после чего уснул.
Она впервые увидела континент, стоя рядом с Джо, положив локти на поручни и вглядываясь в туман и мглу. Сначала на горизонте показалась темная полоска, постепенно превратившаяся в побережье со скалами, пляжами, бухтами и пристанями.
— В первый раз? — спросил Джо.
Робин кивнула:
— Я никогда не выезжала из Англии. Правда, однажды мы ездили в Шотландию на каникулы. А ты, Джо?
— Я был здесь в детстве. С матерью.
Удивленная Робин посмотрела на него снизу вверх.
— Моя мать была француженкой. Раза два-три мы останавливались у ее родных в Париже. Но когда она умерла, мы потеряли с ними связь.
— Твои родные все еще живут там?
— Понятия не имею. Ни малейшего.
Как всегда, без роду и племени, подумала она и с любопытством спросила: