Но Робин любила Фрэнсиса. Джо мало что мог ей предложить. А после учиненного сегодня вечером у него не осталось ничего.
Глава девятая
Четверть у Хью закончилась, и он повез Элен в Эли покупать подарки к Рождеству. Она купила шерсть для вязания, чтобы сделать подарки служанкам и садовнику, и стеклянные глаза для мягких игрушек, которые сама сделала для деревенских девочек. Хью она уже подарила шарф, а отцу на каждое Рождество вязала перчатки и носки. Заглянув в витрину магазина игрушек, она попыталась решить, что можно купить для деревенских мальчиков. Потом подозрительно покосилась на кошелек и тщательно пересчитала полукроны, флорины и шестипенсовики. Воздушные шарики стоили пенни штука — дешево и сердито, но за оловянную машинку, которые так любят все мальчишки, нужно было заплатить два пенса три фартинга. В Торп-Фене было пять маленьких мальчиков. Нет, сосчитать все это было ей не по силам.
— Элен?
Она подняла глаза. Хью смотрел на нее так, что у девушки подкосились ноги.
— Тебе помочь?
Она покраснела — то ли стыдясь собственной глупости, то ли стесняясь взгляда Хью — и выпалила:
— Не пойму, сколько денег у меня осталось. Не сосчитаешь?
Элен вытряхнула в его ладонь содержимое кошелька, и через несколько секунд Хью сказал:
— Элен, у тебя десять шиллингов и пять пенсов. Сколько игрушек тебе надо купить?
Подарки они покупали вместе: Элен выбирала, а Хью подсчитывал сумму и платил. Когда они вышли из магазина, красная как рак девушка сказала:
— Наверно, ты считаешь меня полной идиоткой.
Хью взял ее за локоть и остановил посреди тротуара.
— Ну что ты, — сказал он. — Ничего подобного.
Они вернулись к машине. Элен ощущала страх и возбуждение. Она пообещала себе сегодня же поговорить с Хью, но все откладывала и откладывала. Теперь это можно было сделать только по дороге домой. Некоторое время они ехали молча. В небе летел большой клин диких гусей; тростник покрылся инеем; запруды обледенели. Всю прошлую неделю лил дождь, и теперь поля разделяли полосы замерзшей воды.
Наконец Хью нарушил молчание:
— Элен, отец поправился?
— Да. И теперь служит вовсю. Правда, доктор Лемон говорит, что у него неважно с сердцем.
— Значит, на работу ты не вернешься?
Девушка медленно покачала головой. Когда несколько недель назад она заикнулась об этом, отец посинел и весь остаток дня пролежал в постели. Хью посмотрел на нее и сочувственно улыбнулся:
— Не повезло тебе, старушка.
Поняв, что подходящий момент настал, она тронула Хью за руку и сказала:
— Остановись на минутку, ладно?
Он затормозил и свернул на обочину. Элен ощутила редкий прилив уверенности в себе и поняла, что поступает правильно. Она выбралась из машины и пошла к запруде с заиндевевшим тростником. Хью последовал за ней.
— Я хотела сказать, что не стоит волноваться из-за папы. Он боится не моего замужества, а того, что я уйду из дома.
Хью казался сбитым с толку, и она поняла, что не слишком удачно выразила свою мысль.
— Понимаешь, дом священника очень большой. Ты мог бы ездить в школу на машине, правда? А мне не пришлось бы никуда уходить.
Они с Хью могли бы занять пустую спальню рядом с гостиной. А спальня Элен со временем стала бы детской… Может быть, папа даже обрадуется, если в доме появится еще один мужчина.
— Элен… — прошептал Хью.
Она улыбнулась и спросила:
— Да, милый?
Потом Элен увидела его лицо и тут же поняла, что совершила роковую ошибку. В его знакомых, родных карих глазах была не любовь, не радость, а жалость. Земля ушла у нее из-под ног. В этот долгий, страшный миг ей хотелось только одного: умереть на месте.
— Элен… — промолвил Хью. — Элен, ты мне очень нравишься, но…
— Но ты меня не любишь.
Чтобы сказать это, Элен потребовалось собрать все свое мужество. Мужество, которого у нее было не густо.