- Успокойся. Вот тебе кровь Йэгге Айдесса, и именем моим прошу тебя – уймись.
Ему не было нужды вскрывать себе вены или рвать запястья зубами – ветер и сам все прекрасно сделал. Руки его, державшие огрызки от ледяных палок, были истерзаны, и кровь с ошметками кожи разлеталась во все стороны уже минуты три как…
«Эдак он мне до костей все обметет», - отрешенно подумалось Айдессу.
А в следующий миг все вдруг стихло. Ураган исчез, словно его и не было вовсе, только остаточный ветерок ласково и чуть виновато погладил принца по щеке. И – все.
Йэг моргнул и зачем-то прохрипел вслух:
- Получилось, однако… Надо же!
Мир закружился в глазах, мелькнуло бледное лицо юного штурмана, потом в затылке взорвалась боль – это он с размаху соприкоснулся с камнем… Сознания, однако, Йэгге не потерял, просто двигаться уже не получалось и думать тоже не очень.
Холлэ Линдергрэд. Голый Остров
Я сидела у постели моей старой доброй Миррэ. Нянюшка то и дело старалась улыбнуться, и чем чаще она старалась, тем больше екало сердце: она как будто заранее утешала меня перед неизбежным… И в улыбке мне чудилась глубоко запрятанная спокойная, мудрая печаль. Но я не желала ее видеть, и старалась лечить, и поить, и кормить, и даже рассказывать какую-нибудь ерунду – только бы эта улыбка из ласковой и почти страдальческой сделалась веселой. Ну хоть немножко!
Мне удалось… не сразу. Боль в ее сердце отступила, дыхание и сон стали спокойнее. Мне уже пора было домой, но… а что меня там ждет, ради чего мне торопиться?
Вот именно. Ничего срочного и ничего такого, чтобы стоило покидать милую мою Миррэ. Тем более сегодня она, хвала Доброй Матери, совсем хорошо спала. И – о радость! – в голосе ее появились ворчливые нотки. Совсем как когда-то.
Она уже не хотела лечиться, она прогоняла меня обратно в Линдари, в замок, она считала, что я и так слишком долго тут загостилась.
Ну, быть может, и долго. Но ей следовало ещё пару дней попить трав, тех, что я привезла… а у меня совершенно не было уверенности, что Миррэ будет это делать. Наоборот, я почти уверена была, что все привезенные мною лекарства тут же будут уложены в шкафчик с мысленным напутствием «вот и хранитесь тут до тех пор, пока совсем худо не будет…» И даже если ей и вправду станет плохо, нянюшка не сочтет это достаточным основанием, чтобы трогать драгоценные капли, травы и настойки. Они же стоят здесь, чтобы смотреть да Олэ вспоминать! Вот так. А она переживет, ничего страшного, всякое бывало… Я почти слышу ее всегдашние объяснения. Так что побуду тут ещё…
Она задремала – тихим и легким, но спокойным сном. А я подошла к окну и стала смотреть …
Свет из нашего окна освещал калину, что пышно разрослась возле дома. Кое –где ещё оставались ягоды… Кустов здесь было много. Миррэ любила цветы, а кроме того, сажала и любовно ухаживала за всеми возможными ягодами, которые только можно было вырастить. Это она меня научила варить варенье.
Ветка калины стукнула в окно, словно просясь в тепло и уют. Днем была хорошая, довольно теплая погода, напомнившая о недавней тихой осени, а вот сейчас на душе у меня стало тревожно – так на меня действовал ветер. Всегда.
То, над чем не властен, не может не тревожить… Хотя чего мне бояться? Дом крепок, крыша прочная, даже и ливень нам тут не страшен… А последний ураган проносился здесь давным-давно, кажется, ещё до рождения моих родителей.
Всё стихло, и в комнате слышалось лишь тихое посапывание Миррэ и потрескивание фитиля масляной лампы.
Но вдруг засвистел ветер, неприютная ветка опять стукнула в окно – да сильно так! А вслед за этим в толстое оконное стекло, специально привезенное мною для нянюшки и з столицы, кто-то словно швырнул горсть снежной крупы. Со всей силы швырнул. И тут я услышала вой ветра. Всё изменилось буквально за несколько мгновений.
- Олэ, девочка моя, что там? – тихо спросила Миррэ, открыв глаза.
- Ветер усилился, - ответила я. – Не знаю, с чего бы… И снег, кажется.
- Для зимних штормов рановато, - озабоченно пробормотала она. – Боюсь, как бы не занесло нас тут… Зря ты приехала, славная, не пропасть бы тебе тут со старухой…
- Ну как это зря! – возмутилась я. – Когда это я боялась ветра! Я так соскучилась по тебе, а ты говоришь – зря? А пропадать будем вместе. И вообще пропадать я не собираюсь. Дом крепкий, дрова есть… чего ещё надо?
Сказала я это… и в тот же момент поняла, что вру.
ЭТОГО ветра – я боялась. Мне очень не хотелось признаться себе в этом, но хотя магом я была слабым, магическую природу бури я чувствовала безошибочно!
Тоска и ком в горле, желание всхлипнуть, а ещё лучше – кинуть в окно, в стену что-нибудь тяжелое… Мерзкий ком под ложечкой, словно я съела что-то несвежее. Ветер – это была не моя стихия. Вот если бы земля или даже огонь…
Айдесс! Мой любимый, мечта моя далекая… Вот он бы заткнул этот ветер и эту пургу, словно нашкодившего мальчишку.
- Страшно-то как воет… ровно зло срывает, - задумчиво произнесла Миррэ. – Такого я на своем веку и не слыхала. Дай-кось я ставни проверю. На всякий случай.
И принялась медленно вставать, оперевшись на локоть.
- Нет! Подожди, - всполошилась я, - я сама проверю! Ты лежи пока…
И, надевая старый, но крепкий плащ, добавила строго:
- Ещё чего не хватало!
Сапоги тоже пришлось натянуть – под ногами вместо вчерашней инеистой травы была ледяная слякоть. Но самое главное творилось в небе!
Туча, приближающаяся к острову, казалась зловещей даже сейчас, ночью, и чем-то неуловимо отличалась от обычных дождевых и грозовых туч. Я бы не смогла сказать, чем именно, но…
Раздумывать было некогда – воздух был настолько напоен мокрым снегом, что в первое мгновение мне показалось, что мне в лицо швырнули – да с силой! – целую лопату этого снега. Снег сразу набился под плащ, сорвал капюшон, он был всюду – а ветер ещё только набирал силу.
Ничего. Не растаю же я, в самом деле…
Держась за перила крылечка, а потом за стену дома – так мне казалось надежней, как будто отпусти – и унесет, - я закрыла ставнями окна. Простое вроде бы дело – но дерево было холодным и скользким, ставни казались тяжелыми, как будто то были не ставни, а целые ворота! Я несколько раз прищемила пальцы, сломала пару ногтей и, когда поняла, что стала вся мокрая, до пояса, неожиданно успокоилась. А возможно, тому причиной была вышедшая из-за облака луна, которая равнодушно взирала на это безобразие.
Это само по себе было странно – лунный свет и снежные вихри, не дающие вздохнуть как следует, ледяные и колкие… Как будто они существовали отдельно – луна и эта буря.
Впрочем, что же это я! Конечно… Это же не настоящая буря. Ещё и поэтому мне не по себе, и сердце сжимается от какого-то нехорошего предчувствия…
Наконец последнее окно было закрыто, и я, ежась и начиная трястись от озноба, впала в сени, а затем в теплую комнату. Засов на двери я закрыла изнутри, будто буря могла начать ломиться в дом… так было спокойней.
Миррэ, пока я была на улице, уже встала и даже оделась. Хорошо, что я вернулась! Промедли я дольше, старушка пошла бы туда, в бурю…
- Быстро ты, Олэ, - одобрительно улыбнулась мне Мири. – Но, раз уж я встала, давай я хоть земляничного листа заварю, вроде осталось. Попьем с тобой горяченького-то…
- Нет-нет! Я сама! – воскликнула я. – Садись, я всё сделаю!
И не удержалась от упрека:
- И вот куда ты, спрашивается, собралась идти? На улицу? Неужели я бы не справилась..
Мири только улыбнулась – да я и знала, что разговоры наши на эту тему будут всегда. Старушка не желала мириться с тем, что сил у нее становилось меньше, и очень часто ставила перед собой трудновыполнимые задачи… Ещё и поэтому я старалась приезжать к ней чаще.