Я метнулась к окну – прислушаться… Еще, бесцельно и нервно, как слепая – по комнате… А потом стала натягивать плащ.
- Олэ, не ходи туда, - неуверенно сказала Миррэ. – Они ж и сами сейчас придут… А вдруг это только затишье?
Я хотела ответить ей «не могу я больше ждать!», но в это время послышался какой-то тихий звук из сеней.
Я бросилась туда и распахнула дверь… и увидела Тёрнеда. Он стоял на коленях, держась окровавленными руками за ручку двери и, кажется, не мог пошевелиться.
- Пожалуйста… - пробормотал он. – Там… он… ему плохо… Я не могу…
- Что случилось, Тёр? – охнула няня. – Почему – плохо?
- Он… - бормотал мальчишка. – Он остановил ураган… Отдал ему свою кровь… И теперь лежит. И не может встать!
Миррэ изумленно охнула и посмотрела на меня.
- Пойдем, девонька. Поглядим, что там да как… Кровь урагану отдать… Надо же! А ведь и впрямь говорят, что кёорфюрст наш – сильный маг и ветры ему – друзья наипервейшие! А я думала, преувеличивают…
Кажется, Тёрнед не слышал мою няню. Он переводил взгляд с нее на меня и не сопротивлялся, когда я подняла его – вздернула на ноги, взяв подмышками. Сам он, похоже, уже не мог стоять. А может быть, был слишком потрясен.
- Олэ, помоги, пожалуйста, - жалобно сказал он. – Это я виноват…
- Мири, не ходи! Я сама! – решилась я. – Возьми его… проводи.
И кинулась в направлении, которое слабым движением руки указал Тёр.
- Олэ, фонарь! – крикнула мне вслед Миррэ. – Фонарь возьми! Что ж ты в темень-то…
Темень… Да нету темени! Светила луна и разгоралось Ночное Сияние. Но этого было всё-таки мало, да…
- Дура! Истеричка! – зло ругала себя я и, судя по удивленному лицу нянюшки, делала это вслух.
Пришлось вернуться. Мири подала мне фонарь – уже готовый, когда только она успела?
И сразу выясниось, что не очень-то он и помогает… Нет - в непосредственной близост от фонаря видно хорошо! Но темнота чуть в стороне от него становится ещё более непроглядной.
- Айдесс… - тихо позвала я и жестоко закусила губы. Он упал и он, наверное, без сознания – так кто же мне тут отвечать должен?! Я же знаю того, кого люблю. Мне ли не знать! Он и раненый будет идти, пока не упадет… значит, ему совсем плохо… совсем… А ведь он нас спасал – меня и Мири, Тёра… всех тех, кто остался тут, на острове – спасал от урагана. Наверное, я недооценивала мощь стихии, и опасность была ещё сильнее, чем казалось!
И он заслонил собой – меня и остальных… Хотя с какой стати я ставлю себя на первое место?!
Боги, спасите его, прошу… возьмите лучше мою кровь… всё, что угодно… пожалуйста…
Я долго искала его. Неизмеримо долго. Хотя, возможно, мне так казалось – Мири и Тёр потом отрицали, что я очень долго отсутствовала…
Айдесс лежал на спине, раскинув руки; и снег возле каждой руки казался черным. А ещё возле головы… и это было тем более страшно.
Я упала на колени, здорово ударившись – под снегом были камни. Хорошо хоть, что снег всё-таки был… а то не встать бы мне.
- Айдесс! - вскрикнула я и отвела с его лба упавшие волосы – на них блестел лед. – Айдесс… милый…
Я уже почти уверилась, что увижу сейчас мертвые, остановившиеся глаза. И как я после этого смогу жить?!
Но они были живые, эти глаза… Живые!
И губы его шевельнулись в ответ почти сразу, и даже голос никуда не делся!
- Олэ… замерзнешь же… зачем выскочила?! Ты ведь не любишь зиму… я помню…
Как будто то, что я не люблю зиму, сейчас было самым важным!
- Я не замерзну, - тихо проговорила я, чувствуя, что мои пальцы и подбородок мелко-мелко дрожат, а глаза не могут оторваться от искалеченных рук Айдесса. У него были красивые руки! Что сделалось с ними?! Сплошное кровавое пятно, клочья мяса, а не руки, и испятнанный снег. – Мне хорошо… теперь всё хорошо, правда? Ведь ты остановил ураган… больше никто не смог бы этого сделать. Никто, кроме тебя!
С трудом оторвав взгляд от его рук, я стала смотреть в глаза, силясь улыбнуться, вот только губы дрожали.
- Главное, чтобы… не поздно, - выдохнул он и на мгновение закусил губу, словно от боли. Впрочем… больно ему, несомненно, было. – Олэ… ты… Ты не волнуйся, ладно? Ты такая красивая… и… теплая! И… все хорошо теперь. Даже почти не больно.
Даже почти не больно! Да если ты вообще о боли упомянул, значит, она просто нестерпимая…
Как же быть? Его надо скорее притащить в дом… да хотя бы потому, что он кровью истечет! А я нести его не смогу, - Айдесс намного выше меня, и мне его не поднять. А если вот так…
Я вспомнила рассказ нянюшки. Как бабушка ее, или мама, несли раненого мужа, пострадавшего на охоте. Там, кажется, фигурировал плащ… но ведь и на мне плащ! Я что, хуже? Разве я меньше люблю Айдесса, который обещал вернуться – вернуться КО МНЕ?!
- Всё хорошо, - повторила я его слова. – Ты рядом… сейчас домой пойдем… ты только подожди немножко…
И легко, осторожно прикоснулась к его щеке и лбу… наклонилась… как мне хотелось его поцеловать! Но я боялась. Боялась – чего? Недоумения, наверное… досады… да и не время.
Я скинула плащ. Под ним было теплое шерстяное платье, так что мне пока хватит тепла. Как же лучше всего переложить Айдесса на плащ? Я придвинула ткань вплотную, закусив губы при мысли о том, что теперь на моем плаще будет его кровь – Айдесса Йэгге, самого лучшего, единственного на этой земле. И свят для меня будет этот старый плащ… и никто не узнает об этом, скорее всего.
- Пойдем… там тепло, - пошептал он. – Мне встать, да? надо встать…
Кажется, мысль о том, что нужно привести себя в вертикальное положение, его огорчила.
- Нет! Не надо, - испугалась я. – Не вставай. Ты только помоги мне… чуть-чуть. Чтобы я не сделала тебе больно…
Тут мне подумалось, что я ведь не знаю – а вдруг при падении, или в процессе магической борьбы с ураганом он получил ещё какие-то повреждения, которых я не вижу. Например, сломанные ребра… боги!
- Ты только подвинься сюда, на плащ, а я подсуну его сюда… Пожалуйста… - попросила я.
Айдесс чуть шире открыл глаза, разглядывая меня… Потом медленно, опираясь на локоть, приподнялся и тут же зашипел, задев поврежденную кисть. Но тут же замолчал и сел.
- Олэ… Давай лучше встану… Ноги-то целы же… Негоже тебе таскать тут всяких… Помоги просто… опереться… А в доме тепло. Я быстро очухаюсь.
- Всяких я и не собираюсь таскать! – попыталась пошутить я. – А только тебя одного.
Но он явно был расположен встать – из остатков тех последних сил, которые ещё оставались… или которых уже не было. Но я же знала, какой он упрямый! Негоже мужчине терпеть, чтобы женщина его тащила, тем более, если, видишь ли, ноги целы.
- Но если ты хочешь, - начала я, осторожно беря его руку за предплечье, - то обопрись на меня… у меня крепкие плечи, поверь! Я много могу вынести. Обними меня… хорошо?
- Верю. Сейчас…
Айдесс тяжело поднялся, сначала попытавшись ухватиться за меня пальцами, но тут же отдернув их. Кажется, он испугался, что испачкает мне платье кровью.
- Обниматься с девушкой, чтобы устоять на ногах – это ужасно, - вздохнул он, на мгновение навалившись на меня чуть ли не всем весом, но тут же выправившись, насколько смог. – Стыдно. Вот если бы просто так… чтобы с поцелуями и как полагается!
Может быть, он и шутил. Просто бравировал, ненавидя свою слабость, совсем ему не присущую – Айдесс всегда был сильным, веселым - неутомимым и поддерживающим других. Может, и шутил… Но меня уже несло, как листик - тем самым ураганом!
- Ну почему же… не как полагается? – произнесла я каким-то незнакомым мне самой голосом. А потом, осторожно закрепив руку принца на своем плече (только бы не дотронуться до израненной кисти!) – встала на цыпочки и поцеловала его. Сама.