На мгновение мне захотелось прижать его к себе до боли, как, я видела, прижимает ребенка мать в случае опасности. Обнять и спасти от беды и болезни… да вот только никакого толку ему от моих объятий! Ему нужно лечение – настоящее…
И я просто прижалась головой к его плечу… Волосы наши соприкоснулись, и мне показалось, что пролетела искра.
- Ты хоть видела их, принцесс этих? – прошептал он в ответ, пытаясь меня обнять сам. Получалось не очень, но он старался. – Я вот ни одной так и не углядел. А ты… ты же самая красивая девушка в Северном Пределе, Олэ… Один раз я посмотрел – так Дядя знаешь какую выволочку мне сделал? Сказал, что я только и делаю, что на красоток смотрю… дела не делаю, толку с меня… Я и перестал. Чтобы, значит, толк был…
- Ты на меня посмотрел? А я не знала…
Я гладила и гладила его бедную руку, избегая дотрагиваться до бинта. Волосы… какие же у него волосы красивые!
- А дядя… будет рассержен, что мы… что ты…?
Я даже приподнялась – чтобы видеть его глаза.
- Он будет в ярости, - бледно усмехнулся Айдесс. – Но не из-за тебя, конечно. А просто потому что я вообще в гости свернул, не предупредив. Ему нравится, когда все под контролем. А тебе он обрадуется. Я знаю…
Он закашлялся и сдавленно проговорил:
- Давно не болел… Все-таки свалил меня холод… Посмотришь вот на меня, когда я такой, и не пойдешь замуж… - усмешка его стала еще бледнее. – Скажешь, на кой мне муж… ноющий… на ногах не стоящий…
- Не замечала, чтобы ты ныл, - отозвалась я. – Значит, говоришь, будет рад? Айдесс, милый… я меньше всего на свете хотела бы быть причиной размолвки между вами! И когда же это ты смотрел на меня…
Мне хотелось прикасаться к нему всё время. Хотя бы тихонько и еле заметно. А ещё… я гнала от себя страх. Старалась не замечать затрудненного дыхания, горячей сухой кожи… кашля…
- Смотрел… весной было… ты… читала что-то, - Айдесс устало закрыл глаза. – Серая обложка с голубым… Платье синее было… и в волосах одуванчики… Ты смотрела в книгу. Не будет размолвки, Олэ… не бойся.
А я и не боялась. Ни его дядю, ни… службу его безопасности, ни демонов подземных! Никого! Я только болезни боялась в тот момент. Она во сто крат страшнее.
А ещё пыталась вспомнить: что же я читала ТОГДА? И что было бы, если бы я поймала – смогла поймать – взгляд Йэгге Айдесса, такой выразительный, что даже его дядя заметил. Но про книгу я так и не вспомнила, не смогла – потому что подощли наконец жители Голого острова, и папины матросы, и Айдесса погрузили на корабль. Я опять была с ним рядом – хоть и не так близко, и неловко было бы прижиматься, как недавно, щекой к его плечу.
Закрытые глаза, щетина на щеке, расслабленная неподвижность тела. Казалось, он забыл обо всем, погрузившись в какие-то размышления… или, скорее всего, он просто уснул? Не будить же мне его… Сон лечит. А Айдессу сейчас нужна любая помощь. Ничего не будет лишним.
Поэтому я сидела рядом, неудобно примостившись на каком-то свернутом канате, и первый раз в жизни пыталась плести своё кружево, не закрывая глаз… всё-таки народу кругом было слишком много. Да ещё и Тёрнед присел рядом и прижался ко мне боком. Иногда он глядел на меня – по-взрослому, молча и как будто говоря: «всё будет хорошо, положись на меня!» Синяки уже изменили цвет, ссадины поджили – я ведь и братика тоже подлечила потом, после Айдесса... Но Тёр как будто и забыл про свои ушибы и травмы.
А кеорфюрст выглядел совсем больным. Или тяжелораненым. И я довольно скоро и о привычке своей забыла, о стеснительности – когда поняла, что он попросту без сознания. И тогда я закрыла глаза и сосредоточилась – но мало что получилось у меня. Разве что снизить жар немножко… А потом был дом, и суматоха, и мама, и тетя, и ненужные вопросы, и пустые фразы… много чего.
……И ещё одна яркая картина – толпа на берегу… Они ждали нас, ждали вестей от тех, кто оставался на острове, а некоторые (спасибо моему отцу, их было всего несколько человек!) – ждали ещё и того, чем мог разрешиться конфликт между гостем, избившим мальчика, и хозяином дома…
Мама и тетя, и мой младший брат, и несколько старых слуг были непривычно суровы. Но отец первым начал – он коротко осведомил всех о том, что произошло на Голом Острове, не объясняя, откуда, собственно, произошел ураган, и… и всё. А после этого Айдесса вынесли на берег – и двое держались за носилки и не отходили от них: Тёр и я. Причем, быть может, даже выражения лиц у нас были похожи.
Айдесс, милый мой, бедный! Один раз только – его несли как раз в дом – я смогла тихонько дотронуться до него. Он как будто ждал, открыл глаза и попытался улыбнуться… А потом опять закрыл глаза. Ушел. Вот тут мне стоило огромных усилий в голос не заплакать. Кажется, я кривила губы в приветственной, ободряющей улыбке – а по щекам всё равно лились слезы, и надо было их смахивать, делая вид, что ты поправляешь волосы…
Впрочем, большинство людей не встречали его холодом, как мои родные. Почти все слуги, жители близлежащих хуторов – они, кажется, даже гтотовы были радостно поприветствовать принца, но когда его выесли… Я встречала сочувственные взгляды и слышала вдохи и шепот… но от этого было ещё только хуже, словно они считали, что Айдесс не выживет!
Когда двери были уже близко, рядом с носилками возник незнакомый мне человек. Высокий, плотно сложенный, но почему-то… не очень заметный. Он бестрепетно протянул руку и нащупал жилку на шее кёорфюрста, и ни у меня, ни у кого другого не нашлось слов, чтобы отогнать его.
- Вот черт! – выдохнул он, нимало не заботясь присутствием кого бы то ни было. – Орссэ, вашу ж мать! Какого, спрашивается, а?!
Тут он повернулся ко мне и негромко сказал:
- Благородная ирстэ Холлэ, прошу прощения за мою казарменность. Дозвольте поинтересоваться, что уже было сделано для моего господина? И… что еще потребно, по-вашему?
- Травы, отвары… противовоспалительные и укрепляющие… и магическая помощь, насколько это было возможно, - тихо призналась я. – У него пневмония, по всей видимости – и крайнее магическое истощение.
- У вас здесь есть маги? – цепко спросил он, поймав мой взгляд. – Кто может оказать ему магическую помощь? Или лучше везти в столицу?
- Не надо его сейчас никуда везти, - ответила я. – Хуже будет. Ему покой нужен. А маг у нас есть… наш домашний. За ним послали уже. А вы кто, орс? Вы… его друг?
Он внимательно посмотрел на меня.
- Фрохтэ Тэбер, благородная ирстэ. Его Высочество Кёорфюрст называет меня своим гардекором. Жаль только, что он так усложняет мою работу.
- И часто… это с ним случается? – спросила я со слабой улыбкой. Утешительно было бы думать, что с Айдессом такое не впервые, и всё опять будет хорошо…
- Такое – впервые. Но охранять его… бывает иной раз очень тяжело.
- Он себя не бережет, - тихонько сказала я. Не спросила – а отметила.
Тэбер шел рядом со мной, не забывая поглядывать по сторонам.
- Я слышал, Его Светлость говорил про ураган на Голом… Это все так и было? Его Высочество действительно усмирил бурю?
- Да, Фрохтэ! Он спас всех нас. Он его… погасил, ураган. Погасил собой.
Мой голос прозвучал неожиданно звонко, и сзади раздались приглушенные голоса и перешептывание.
- Верно говорил Фюрст – его нельзя оставлять без присмотра! – в сердцах проворчал Фрохтэ, с беспокойством вглядываясь в принца. – Я ведь был уверен, что он спать пошел. Он всю дорогу мечтал о теплом доме и постели. И тут – такое…
Да уж… вместо теплой постели – ледяные волны и ветер, снежная крупа в лицо… И ураган. Снег в крови… Его, Айдесса, крови.
Я следовала за носилками, как привязанная. Тернеда утащила мать, какими-то дикими глазами посмотрев на меня и моего любимого… Знала бы она, насколько мне безразличны ее взгляды!
И только у дверей комнаты, куда собирались поместить принца, я остановилась, услышав где-то на краю сознания слова «переодеть». «умыть» или что-то похожее. И его унесли… Фрохтэ тоже пошел туда… а я осталась стоять в коридоре родного дома – заплаканная и неприкаянная.