И он смешливо мне подмигнул.
Угу. Я – охранник, да! Я страшная и грозная. Всем прятаться по углам!
И я присела опять на скамеечку, уже почти родную.
- Рыбка, Ваше Высочество! – лукаво посмотрела я на него. – И не протягивайте руку… я сама… разве вы мне не доверяете?
- Это машинально, Олэ, сама понимаешь, что дело не в доверии, - Айдесс чуть заметно пожал плечами. – Просто привычка. Скажи, ты сбиваешься на холодное обращение тоже по привычке или что-то изменилось?
- Это не холодное обращение, - обескуражено ответила я. – Что ты! И ничего не изменилось. Это я… пробую на вкус… новое свое положение, быть может… и мне страшновато. Боюсь дяде твоему не угодить, и вообще… не соответствовать. Вот меня и… повело на этикет.
В страхе, что он и вправду решит, что я к нему изменилась, я прикоснулась к нему… осторожно… каким же красивым он сейчас был! И что же это за чушь, о чем говорил наш целитель?! Вот как глаза горят…
- Хм… ты же не за дядю замуж пойдешь, а за меня, - мягко попробовал меня успокоить Айдесс. – Он тут совершенно не при чем. Вот если ты хочешь поскорее стать фюрстэйе – тогда да, тут его слово значит много. Но это не к спеху, я думаю. Так что ты не бойся ничего, Олэ. Я никому тебя в обиду не дам. Клянусь ветром!
- Я тоже, - прошептала я, думая, что наизнанку вывернусь, собой заслоню, но не пропущу дальше болезнь. Он выздоровеет! И скоро!
А наш милейший Дифрэ вообще паникер. Это у него не отнять. То ли затем, чтобы потом излечение вызывало большее восхищение и радость, то ли затем, чтобы в случае чего снять с себя ответственность и сказать «но я же предупреждал…» А вот пусть Тёр меня научит лечить! Пускай даже он вылечил всего лишь кошку. Но метод-то должен быть похож!
Копченая рыба, ложка тушеных овощей с пряными травами, нежный сыр, булочка только что из печи…
В самый первый момент Айдесс явно стеснялся – наверное, последний раз его кормил из ложечки, когда ему был год! Мне подумалось, что уже в полтора года он скорее всего ел сам… такой, наверное, был самостоятельный малыш… А тут вдруг я. С ложкой.
Но потом он втянулся – надеюсь, не последнюю роль играло то, что еда хорошо пахла и действительно была вкусной, а кроме того, я почти после каждой ложки старалась тихо-тихо, еле заметно, ласково прикоснуться к нему… и он стал этого ждать.
Вот только самые мои первые движения, когда я прикоснулась к его руке, ко лбу… напрочь разбили мою спокойную внутреннюю уверенность, что всё будет хорошо и Дифрэ ошибается.
Всё и вправду было плохо. Очень.
Сухой горячий лоб, блестящие, запавшие глаза, которые казались ещё больше… Кашель… Еле-еле заметно он поморщился – значит, кашлять ещё и больно… немного затруднено дыхание, если приглядеться… в общем всё как и полагается при остром воспалении легких. Только обычно это не происходит так быстро! Он так растратил себя на борьбу с этим ураганом, что на сопротивление болезни уже и не осталось. И с такой же ураганной скоростью наступала болезнь.
- Олэ, я устал, - очень тихо произнес Айдесс, отворачиваясь от очередной ложки. – Давай попозже… я отдохну немножко, и…
Конечно, устал. Ему и нельзя много и плотно есть… Хорошо, что я принесла в основном легкую еду и давала маленькими порциями! А то увлеклась… Ему, правда, тоже было приятно… кажется.
- Пожалуйста, проглоти вот это, а потом обязательно выпей клюквенного отвара, - попросила я. Тут очень кстати служанки принесли вино, и надо было его чуть-чуть разбавить, а им поручить обернуть его ноги специальной материей с уксусом, а потом маленькой пуховой периной…
- Олэ, я устал, - очень тихо произнес Айдесс, отворачиваясь от очередной ложки. – Давай попозже… я отдохну немножко, и…
Конечно, устал. Ему и нельзя много и плотно есть… Хорошо, что я принесла в основном легкую еду и давала маленькими порциями! А то увлеклась… Ему, правда, тоже было приятно… кажется.
- Пожалуйста, проглоти вот это, а потом обязательно выпей клюквенного отвара, - попросила я. Тут очень кстати служанки принесли вино, и надо было его чуть-чуть разбавить, а им поручить обернуть его ноги специальной материей с уксусом, а потом маленькой пуховой периной…
- Потом… позже. Я уже сыт, просто устал…
Он попытался увернуться от ложки, но голова лишь бессильно мотнулась по подушке. Пришлось таки проглотить. Тогда он виновато улыбнулся и вздохнул… и жестоко закашлялся. Казалось, кашель рвал его на части.
- Тёр! – воскликнула я. Мне почти физически больно стало… потому что я видела, что больно ЕМУ.
Братишка так и сидел в уголке, привычно сгорбившись и насупившись. Но мне как-то вдруг стало легче, совсем немножко, когда он подскочил – и мы вместе приподняли изголовье, подставили новую подушку, чтобы больному стало легче дышать.
- Мне попробовать? – неуверенно спросил он, с тревогой глядя на изможденного кёорфюрста.
- Что… попробовать? – задыхаясь, уточнил Айдесс.
- Сделать так, чтобы ты немного подремал… отдохнул, - сказала я. Почему-то не сказала правду…
- Закрой глаза… Тебе надо поспать немножечко. А я никуда не уйду…
Мне подумалось… а может, он не хочет, чтобы я уходила? Или ему уже так плохо, что уйду я или нет – всё равно? О боги…
Но всё-таки я добавила:
- Я буду тут. Посижу тихонько… разведенного вина выпью… Буду твой сон охранять. А сейчас вот…
И, намочив кусок полотна, я свернула и положила ему на лоб. Такой горячий!
В горле застрял ком, но я с усилием его проглотила и забормотала:
- Ты поспишь… И будешь видеть во сне… как мы идем с тобой по лугу… пахнет травами, шмели жужжат… На кочке ягоды краснеют…
И поцеловала в щеку своего нареченного.
Фесса Роггери, Певец Севера. Замок Линдари
Я ехал по дороге, ведущей в Линдари. Мне повезло – всего-то сутки потратил на поиски. А ведь мог проплутать тут и неделю. И даже больше. Но какими длинными оказались эти два дня!
Хорошо, что я знал, куда именно предпочитает ездить Йэгге, чтобы общаться с лесом. И, прочесывая ведущие в лес (нет! в Лес, вот так) дороги, я постарался употребить все свои способности, и магические, и просто умения охотника, идущего по следу.
Счастье, что не так много в округе мест, куда можно было бы завернуть. И Линдари казалось самым вероятным прибежищем, удовлетворяющим всем условиям, кроме одного…
Йэгге ни разу не говорил мне, что собирается туда поехать! И к кому? К старому герцогу? Зачем? Нет, спору нет, он человек достойный, но от политики и войны далек, он просто хороший хозяйственник… И маг не из сильных… К Холлэ и ее матери? Красавица-ледышка со строгими и – я разглядел однажды – печальными глазами?
Кстати, непонятно, откуда печаль – но мало ли, быть может, кто-то из ее близких болен, а может, и сама в тот раз, когда я был рядом, чувствовала себя плохо… Хотя выглядела здоровой.
Но, в конце концов, принц обязан время от времени навещать своих подданных, особенно таких известных и достойных, как герцог Линдергрэд. И больше тут деваться было некуда – когда я напал на следы, это вызвало огромное облегчение. На самом деле, Йэгге мог и просто куда-нибудь по бездорожью отправиться, и на побережье, и по краю Леса – вот это-то как раз и тревожило меня. Я видел, что кеорфюрст мается, как сокол в клетке. И не мог понять, а где же клетка? Как сломать ее? Как помочь?
Один раз я даже попытался устроить банальную совместную пьянку, как в бытность учениками Магической Школы. Но окончилось всё довольно грустно, в смысле, не окончилось ничем. Йэг не пьянел – почти совсем, он сидел и смотрел на меня. Как? Я не понимал. Но мне не нравился этот взгляд. Йэг попросил меня спеть – как всегда, он любил слушать, да и не только он – многие и очень многие готовы были ехать издалека, чтобы послушать, как я пою. Я это знал и уже даже почти привык, хотя вначале это доставляло столько радости!