Целитель Дифрэ сидел рядом на стуле, хмурый и недовольный, как будто я его чем-то обидел. Время от времени он проводил ладонью у меня надо лбом, потом над грудью, но результат его, повидимому, не удовлетворял.
Мне вдруг захотелось потрепать его по плечу, уж больно старик был хмур и серьезен! Почует он меня, как Айдесс, или нет?
- Не получается у вас, да, Ваше сиятельство? – неожиданно грустно вздохнул он. – Или не хотите просто в тело возвращаться? Так ему сейчас не очень больно. Руки вот только, но и это можно потерпеть…
Он что, думает, я боли боюсь? Обидно даже как-то. Чай, не перебитые кости…Йэгге было в сто раз больнее…. Как-то он? А я даже не знаю, куда рвануться, чтобы увидеть его…
Но никуда и не получилось «отойти». Как только я попытался выглянуть в коридор из комнаты, возникло ощущение, что я падаю в какой-то черный колодец, а лежащее на кровати тело вдруг выгнулось и схватилось за горло… Пришлось вернуться. Всё-таки это вместилище успело стать мне родным!
«Наверное, всё-таки я дурак…» - подумалось мне, и я попытался ощутить тело, руки и ноги… Не вышло.
Дифрэ придерживал меня за запястье, даже не пытаясь снять приступ.
- Значит, все-таки не получается. Ну да, первый раз… да еще без подготовки… Эх, молодежь, молодежь… Кто ж так на острие-то стоит? А якорь себе сделать, а? А страховочку хоть какую натянуть? Ждите вот теперь, пока тело само позовет…
«Точно дурак», - подумал я. О натягивании страховки я понятие имел самое приблизительное. Ну я же не знал, ЧТО мне пригодится!
И всё равно – я не жалел. Ни в малейшей степени.
- Что ж, Ваше Сиятельство, пойду я, пожалуй… Помочь мне Вам нечем, вернуть Вас я не могу… Думаю, что надо бы прислать к вам кого-нибудь… Надеюсь, Тёрнед не откажется с Вами посидеть тут, пока Вы… витаете. А как вернетесь, тогда и отдыхать будете. Так-то – какой отдых?
«Зато ты можешь отдохнуть как следует!» - неслышимо огрызнулся я. Мне-то не жалко, пусть хоть тут прямо разляжется… но неужели нельзя было не доводить Йэгге до такого состояния?! Если не тройное усиление, то хоть ещё что-нибудь… Всё же он профессионал, а не как я – дубиной по мухе. Что ж делать, если я кроме дубины ничего в руках держать не умею!
Если бы я мог, то сейчас непочтительно фыркнул ему в лицо. Невзирая на заботу, которую он проявил ко мне. Целитель еще раз при поднял мою забинтованную руку и вгляделся в большое пятно на белом бинте. Потом положил руку на место, и только приподнялся, как дверь отворилась. Рывком.
И в комнату шагнул Айдесс…
Шагнул так резко, что быть может упал бы – его явно шатало. Но с одной стороны любимого поддерживала Холлэ, закинув себе на плечи его руку, а с другой - бедняга Фрохтэ, явно против желания самого принца… Но он стойко держался и не отходил.
Темные глаза кёорфюрста тяжело глядели на лекаря, от чего тот не на шутку распереживался.
- Что? – отрывисто спросил Йэгге.
В этом коротком вопросе было все. В смысле, все всё сразу поняли.
- Как только он вернется обратно в… в себя, кровотечение можно будет унять, - торопливо ответил Дифрэ. – Его Сиятельство будет жить, я не вижу причин для волнений.
Айдесс чуть сощурился, словно в сильный ветер.
- Почему не перетянули жилы, раз у него кровотечение? – ровно, с трудом взяв себя в руки, спросил он.
- Так ведь… забинтовали, Ваше высочество, - стал объяснять Дифрэ. – Он как в себя придет, кровь тут же уймется. Она сейчас... загустевает медленней, чем всегда. Я ждал с минуты на минуту, что Его Сиятельство очнутся, но… возможно, вы правы, и надо наложить жгут.
- Накладывай, - велел Йэгге. – Прямо сейчас.
«Так его! Чтоб не расслаблялся!» - засмеялся я, с радостью вглядываясь в Айдесса. Ох, и вид был у него… Серое, худое лицо с огромными глазами в пол-лица, которые запали и казались синими. И рубашка – вся в крови. Хорошо я ее угваздал. Но глаза – жили! Ещё как! Он был ещё слабый и больной, но это был настоящий Йэг… Властный, стремительно соображающий и тут же принимающий решения. Боги, как же я рад!
- Я помогу, - мягко сказала Холлэ. – Он скоро очнется. Айдесс… Он живой… Видишь – он улыбается!
«И есть от чего!» - неслышно поддержал я, попытавшись коснуться волос друга. Почувствует ли он мой невидимый подзатыльник?! Какого черта ты притащился, чучело?! Я что, до конца тебя вылечил?! Сейчас вот упадешь – и что? Я зря, что ли, старался?!
Почувствовал… Дернулся нервно так и тут же закаменел весь…
- Не вижу, - чуть резче, чем обычно, ответил Йэгге. – Ни черта он не улыбается. Он вообще не здесь! То есть…
Дифрэ, перетянувший мне руки жгутом, возразил:
- Он здесь, Ваше Высочество, я уверен в этом. И, возможно, даже слышит нас всех. Просто ответить пока не может.
- Слышит? – принц вдруг задумался и осторожно опустился в кресло, стоявшее в изножье кровати. – Олэ, свет мой, ты всесильна, я знаю… Сделай так, чтобы я тут один побыть мог… Уведи отсюда всех, а?
- Я буду рядом… Позови, - тут же послушалась Холлэ и ТАК посмотрела на Фрохтэ и целителя, что они только поклониться и решились. И вышли.
А она легким таким движением поцеловала Йэгге в щеку. По-моему, от этого у него даже плечи расправились! И тихо выскользнула.
- Смотри-ка… и Фрохтэ ее послушался, - тихонько пробормотал Айдесс, глядя ей вслед. – А ведь не должен был бы… гардекоры подчиняются только хранимым, и то не всегда. Удивительная женщина!
Он перевел взгляд на меня, то есть на мое тело, и все так же задумчиво и ровно произнес:
- Какого хрена, а, Фес? За каким таким чертом ты так рискуешь собой? Ты – один из тех, чья гибель способна разбить мой мир вдребезги… неужто ты этого не понимаешь?
«Вдребезги»? Неужели весь твой мир, дружище?
Мне даже показалось, что я сказал это вслух. Захотелось обнять его… хотя бы вот так, незримо и незаметно. Как после очень долгой разлуки. Ведь я и вправду… готов был не вернуться.
Он помолчал и вдруг вздохнул:
- Впрочем, может быть, что и не понимаешь… Откуда бы тебе об этом знать, в самом деле? Если уж я самому себе в таком признаюсь с трудом, то еще кому-то дать понять…
Кёорфюрст откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.
- Знаешь, - почти прошептал он, - тебе вообще нельзя умирать. Ни тебе, ни Холлэ… Это государственное дело, между прочим… душевное здоровье наследников всегда было государственным делом. Конечно, человек – такая скотина… ко всему привыкает. Я бы тоже привык… Но что-то не нравится мне тот человек, которым я бы стал, если бы ты… если б с тобой что-то стряслось. Я и сейчас-то не очень…
Он оборвал сам себя и довольно долго молчал. Я уж было подумал, что он уже ничего не скажет, но он все-таки заговорил:
- Не смей умирать, слышишь меня?! Ты обещал петь на нашей свадьбе! И когда у меня родится сын… или дочь… тебе тоже придется петь! К тому же тебе и самому бы не помешало детьми обзавестись. Я совру, если скажу, что не смогу без тебя жить. Смогу. Куда я денусь из своей клетки? Только… без тебя это будет не очень радостная жизнь, Фесса Роггери. Не обрекай меня на это. Я знаю, я сейчас… жалок, наверное. Все о себе и о себе… эгоист. Правильно она за меня не пошла… То, что за меня Холлэ идет, вообще странно… только по любви так можно. Да и то я боюсь, что разочаруется она и… и все.
Тут он грустно усмехнулся:
- Ну вот, опять… Черт, до чего же самолюбив человек… даже в такой ситуации… Фес, возвращайся. Пожалуйста. Если уж ты так рисковал ради меня, то просто обязан вернуться, слышишь? А то я расстроюсь и буду плакать. Горько!
Я так и не понял, насколько серьезно это было сказано – насчет слез. Не видел я слез у Йэгге никогда. Сильный он, мой друг… Только, может быть, когда ты сильный, тебе ещё больнее? Потому что боль раздирает изнутри, а показать ее нельзя.